Раздел «Что у людей под капотом»

Физиологические механизмы


Книга Нила Шубина

«Внутренняя рыба. История человеческого тела с древнейших времен до наших дней»

Предисловие

Эта книга появилась в результате одного необычного для меня обстоятельства. Из Медицинской школы Чикагского университета ушли некоторые преподаватели, из-за чего мне пришлось вести у студентов-медиков анатомию человека. На занятиях по этому предмету нервные первокурсники вскрывают трупы, параллельно заучивая названия и строение большинства органов, естественных отверстий, нервов и сосудов человеческого тела. Этот курс вводит студентов в мир медицины, дает им опыт, без которого нельзя стать врачом. На первый взгляд, сложно представить худшего кандидата на должность наставника нового поколения врачей: по специальности я палеонтолог и занимался в основном изучением ископаемых рыб.

Но, оказывается, быть палеонтологом очень полезно для преподавания анатомии человека. Почему? Лучшая карта человеческого тела — в телах других животных. Простейший способ дать студентам представление о нервах в голове человека состоит в том, чтобы показать им, как устроены нервы акул. Легчайшая дорога к познанию наших конечностей — изучение рыб. Рептилии очень помогают разобраться в строении мозга. И все это потому, что тела этих существ часто представляют собой упрощенные версии наших собственных тел.

В ходе летней экспедиции в Арктику на втором году моего преподавания этого курса нам с коллегами посчастливилось найти ископаемую рыбу, открытие которой пролило немало света на выход позвоночных на сушу, совершившийся более 375 миллионов лет назад. Эта находка вместе с моим вторжением в область человеческой анатомии пробудила во мне желание разобраться в глубинной связи, существующей между двумя этими объектами. Так и возникла эта книга.

Содержание

  • Глава 1. В поисках нашей внутренней рыбы
    • Добываем ископаемые — видим самих себя
  • Глава 2. Откуда такая хватка
    • Обратимся к рыбам
    • Открытие пальцев и запястий рыб
  • Глава 3. Ручные гены
    • Создавая руки
    • Рецепт на ДНК
    • Дадим акуле руку

Почему пьяного шатает

Представьте себе, что мы заходим в слуховой проход, проходим сквозь барабанную перепонку, мимо трех косточек среднего уха и оказываемся глубоко внутри черепа. Здесь расположено внутреннее ухо — заполненные желеобразным веществом трубки и полости. У людей, как и у других млекопитающих, эта структура напоминает улитку с завитой раковиной. Ее характерный облик сразу бросается в глаза, когда мы препарируем тела на занятиях по анатомии.

Разные части внутреннего уха выполняют разные функции. Одна из них служит для слуха, другая — чтобы говорить нам, как наклонена у нас голова, а третья — чтобы мы чувствовали, как ускоряется или замедляется движение нашей головы. Выполнение всех этих функций осуществляется во внутреннем ухе довольно сходным образом.

Все части внутреннего уха заполнены желеобразным веществом, которое может менять свое положение. Специальные нервные клетки посылают в это вещество свои окончания. Когда это вещество движется, перетекая внутри полостей, волоски на концах нервных клеток наклоняются как от ветра. Когда они наклоняются, нервные клетки посылают в мозг электрические импульсы, и мозг получает информацию о звуках, а также о положении и ускорении головы.

Каждый раз, когда мы наклоняем голову, во внутреннем ухе с места сдвигаются крошечные камушки, лежащие на оболочке заполненной желеобразным веществом полости. Перетекающее вещество воздействует на нервные окончания внутри этой полости, и нервы посылают в мозг импульсы, говорящие ему, что голова наклонена.

Чтобы понять принцип работы структуры, которая позволяет нам чувствовать положение головы в пространстве, представьте себе рождественскую игрушку — полусферу, заполненную жидкостью, в которой плавают «снежинки». Эта полусфера сделана из пластика, а заполняет ее вязкая жидкость, в которой, если ее встряхнуть, начинается метель из пластиковых снежинок. Теперь представьте себе такую же полусферу, только сделанную не из твердого, а из эластичного вещества. Если резко наклонить ее, жидкость в ней задвижется, а затем «снежинки» осядут, но не на дно, а на бок. Именно это, только в сильно уменьшенном виде, и происходит у нас во внутреннем ухе, когда мы наклоняем голову. Во внутреннем ухе имеется полость с желеобразным веществом, внутрь которой выходят нервные окончания. Перетекание этого вещества и позволяет нам чувствовать, в каком положении находится наша голова: когда голова наклоняется, вещество перетекает в соответствующую сторону, и в мозг посылаются импульсы.

Карточка 104

Книга добавлена 20 октября 2013 под номером 9

Книга Нила Шубина

«Вселенная внутри нас. Что общего у камней, планет и людей»

Продолжение «Внутренней рыбы».

Шубин простым языком описывает, что было между Большим взрывом и появлением человеческого тела. Приятный ненапряжный коктейль из химии, астрономии, физики, палеонтологии, геологии и эволюционной биологии сопровождается интересным рассказом о том, как ученые доходили до этих знаний.

Зачем читать:
Еще один гвоздь в гроб креационизма, еще немного понимания того, как работает наука.

Книга добавлена 31 декабря 2014 под номером 10

Книга Ника Лейна

«Лестница жизни. Десять великих изобретений эволюции»

Из аннотации издателя:

Как возникла жизнь? Откуда взялась ДНК? Почему мы умираем? В последние десятилетия ученые смогли пролить свет на эти и другие вопросы происхождения и организации жизни. Известный английский биохимик реконструирует историю всего живого, описывая лучшие «изобретения» эволюции, и рассказывает, как каждое из них, начиная с самой жизни и генов и заканчивая сознанием и смертью, преображало природу нашей планеты и даже саму планету.

Книга добавлена 6 января 2014 под номером 23

Книга Стива Паркера

«Большой иллюстрированный справочник по анатомии, физиологии и патологии»

Книга добавлена 22 июня 2016 под номером 123

Книга Марка Чангизи

«Революция в зрении. Что, как и почему мы видим на самом деле»

Как современные исследования меняют представление о зрении.

Очень круто про то, откуда у людей берется цветовое зрение (автора не устраивает теория про глаза-нужны-чтобы-различать-спелые-фрукты) и почему его нет, например, у собак. Как появилось умение смотреть сквозь мелкие предметы и не замечать их (как, например, прямо сейчас вы не замечаете нос), и — сюрприз! — почему расстояние между глазами именно такое.

Круто было прочесть про то, что человеческое тело с его медленной реакцией способно поймать брошенный в лицо мяч только за счет ежесекундного предугадывания будущего и про устройство этого механизма.

Отдельная часть про устройство и классификацию оптических иллюзий. Ну и неожиданная, но, похоже, стройная теория про то, откуда могла взяться форма букв.

Введение. Естественно, и даже сверх того

В фильме «Неуязвимый» М. Найта Шьямалана злодей Элайджа Прайс говорит: «Многим людям трудно поверить, что и в них самих, и в других кроются экстраординарные способности». Положительный герой картины Дэвид Данн действительно не подозревает ни о том, что обладает необычайной силой, ни о невозможности причинить ему какой-либо физический вред (кроме как утопить), ни о своей способности предчувствовать недоброе. Если бы отрицательный персонаж фильма не открыл Данну глаза, тот мог бы прожить всю жизнь так, что никто, в том числе он сам, не узнал бы о его сверхспособностях.

На первый взгляд удивительно, почему Данн оставался в неведении относительно своих дарований. Ну как он, работая охранником, ежедневно пользовался своим умением распознавать зло — и умудрялся этого не замечать? Однако большая доля наших способностей, сверхъестественных и не очень, именно такова. Например, простое умение стоять на ногах требует сложных вычислений, которые мы проделываем, не отдавая себе в том отчета. Сложные механизмы наподобие Дэвида Данна и нас с вами функционируют лишь потому, что обладают невероятным количеством способностей, действующих сообща, но в каждый момент времени мы осознаем только немногие из них. Естественный отбор позаботился о том, чтобы наше драгоценное сознание применялось лишь там, где оно нужнее всего, а все остальное заставил работать скрытно.

Непроизвольные процессы, происходящие у нас в организме, редко сообщают нам о своих целях. Печень еще никому никогда не призналась, что ее назначение — обезвреживать токсины, и инструкция к ней тоже не прилагается. Нейрохирургам пока что не удалось обнаружить какой-либо участок мозга с этикеткой вроде: «Для предвидения будущего. Не удалять без предварительной консультации с врачом или священником». Функции нашего организма выполняются плотью без ярлыков, и ни один, даже самый фантастический, прибор не позволит нам напрямую «считывать» их в лаборатории.

О том, что не бывает слова для названия цвета собственной кожи

...по­чему же у нас воз­никло цве­товое зре­ние? Не­дав­но по­лучен­ные дан­ные на­водят на мысль, что при­чина дол­жна быть как-то свя­зана с ко­жей. Но, учи­тывая не­ин­те­рес­ную рас­цвет­ку на­ших тел, та­кое за­яв­ле­ние дол­жно быть сра­зу же вос­при­нято в шты­ки: цве­товое зре­ние на то и цве­товое, что­бы ви­деть цвет­ные объ­ек­ты. Зву­чит убе­дитель­но, и имен­но по­это­му в те­чение при­мер­но ста лет до­мини­ру­ющей бы­ла дру­гая ги­поте­за <...>, ко­торая гла­сит: цве­товое зре­ние по­яви­лось для до­быва­ния пи­щи, пос­коль­ку оно поз­во­ля­ет раз­гля­деть пло­ды на фо­не лис­твы. Не так дав­но ан­тро­поло­ги <...> пред­по­ложи­ли, что цве­товое зре­ние из­на­чаль­но пред­назна­чалось для то­го, что­бы рас­позна­вать мо­лодые, съ­едоб­ные листья, от­ли­ча­ющи­еся по цве­ту. Цве­товое зре­ние нуж­но, что­бы ви­деть цвет­ные пред­ме­ты, а раз ко­жа не цвет­ная, то и цве­товое зре­ние не мог­ло воз­никнуть ра­ди нее. Де­ло зак­ры­то.

Но ес­ли цве­та нуж­ны нам не для то­го, что­бы ви­деть ко­жу, по­чему мы так оза­боче­ны тем, что­бы рас­цве­чивать на­ши те­ла и ли­ца?

Карточка 8

Об иллюзии собственной нормальности

...Иноп­ла­нетя­нин, при­летев­ший нас на­вес­тить, при­шел бы в за­меша­тель­ство, уз­нав, нас­коль­ко раз­ной счи­та­ют свою ко­жу лю­ди бе­лой и чер­ной рас, в то вре­мя как ее спектр от­ра­жения у тех и у дру­гих прак­ти­чес­ки иден­ти­чен. Впро­чем, уди­вил­ся бы он и то­му, что ко­жа, име­ющая тем­пе­рату­ру 100 °F, ка­жет­ся нам го­рячей, ведь 98,6° и 100°, в сущ­ности, од­но и то же.

Та­ким об­ра­зом, в том фак­те, что, го­воря о дру­гих ра­сах, лю­ди опе­риру­ют цве­товы­ми по­няти­ями, нет ни­чего та­инс­твен­но­го. Это пол­ностью сог­ла­су­ет­ся с пред­по­ложе­ни­ем, что на­ше цве­товое зре­ние сфор­ми­рова­лось за­тем, что­бы за­мечать от­ли­чия от ис­ходно­го, стан­дар­тно­го цве­та. Дан­ный стан­дарт, ко­торым яв­ля­ет­ся на­ша ко­жа, не под­да­ет­ся клас­си­фика­ции: она ка­жет­ся бес­цвет­ной. Од­на­ко лю­бая ко­жа, ко­торая хоть чуть-чуть от­ли­ча­ет­ся от на­шей, ка­жет­ся нам име­ющей впол­не оп­ре­делен­ную ок­раску.

Карточка 9

О связи цветового зрения с цветом кожи

...есть основания полагать, что главным признаком, по которому шел отбор, сформировавший наше цветовое зрение, было все-таки восприятие цвета кожи. Пищевые предпочтения у приматов очень разнообразны. Одни в основном едят листья, другие в основном плоды, а третьи едят куда больше мяса, чем им следовало бы. Причем среди тех, которые питаются фруктами, разные виды предпочитают плоды различной формы и цвета, а кроме того, цвет самих плодов меняется по мере их созревания. Если бы эволюцию цветового зрения направляла необходимость распознавания пищи, то среди приматов мы бы наблюдали огромное разнообразие его типов. Однако среди тех видов приматов, для которых обладание цветовым зрением — норма (то есть когда им обладают и самцы, и самки), различия в цветовосприятии невелики, несмотря на то, что питаются эти виды совершенно по разному. Абсолютно различный рацион — и при этом одинаковое восприятие цветов!

Однако с точки зрения моей «кожной» гипотезы ничего удивительного в этом нет.

Карточка 12

О том, почему у приматов, лишенных цветового зрения, морды покрыты шерстью

...У приматов, обладающих цветовым зрением, <...> на мордах есть оголенные участки, в то время как у приматов, лишенных цветового зрения, морды обычные, звериные, покрытые шерстью. На рисунке изображены типичные представители приматов, не имеющих полноценного цветового зрения в нашем понимании, и они, несомненно, мохнаты. А среди приматов, обладающих цветовым зрением, выделяются два типа. У обезьян Нового Света (рис. аб) цветовым зрением обладают лишь самки. А у обезьян Старого Света, вроде нас с вами (рис. в), и самцы, и самки способны видеть в цвете. У обезьян обеих групп на теле есть безволосые участки. Что касается полуобезьян, то обычно они не имеют цветового зрения и морды их покрыты мехом, однако два их представителя, у которых все-таки есть цветовое зрение, рвут шаблон и оголяют физиономию (два верхних фото на рис. б)

Карточка 18

О том, почему у человека такое расстояние между глазами

...Ког­да жи­вот­но­му дей­стви­тель­но лег­ко ин­спек­ти­ровать те или иные точ­ки ок­ру­жа­юще­го прос­транс­тва? Ког­да об­зор ему нич­то не за­гора­жива­ет. С точ­ки зре­ния эво­люции это обыч­но оз­на­ча­ет от­сутс­твие листь­ев и про­чих по­мех рас­ти­тель­но­го про­ис­хожде­ния. Для крат­кости я бу­ду на­зывать та­кой тип мес­то­оби­тания «без­лис­твен­ным». <...> пред­ставь­те, ка­ково быть мышью в ле­су, где листья не мень­ше, а то и зна­читель­но боль­ше сред­неста­тис­ти­чес­кой мы­ши? В та­ких об­сто­ятель­ствах что ви­дит один глаз, то обыч­но ви­дит и дру­гой. Сле­дова­тель­но, ес­ли в лис­твен­ном мес­то­оби­тании рас­сто­яние меж­ду гла­зами жи­вот­но­го ма­ло по срав­не­нию с раз­ме­ром листь­ев, то наб­лю­дать за ка­кой-ли­бо точ­кой ок­ру­жа­юще­го ми­ра дву­мя гла­зами нем­но­гим луч­ше, чем од­ним.<...>

Де­ло при­нима­ет ин­те­рес­ный обо­рот, ког­да <...> вок­руг пол­но листь­ев, а рас­сто­яние меж­ду гла­зами жи­вот­но­го пре­выша­ет ши­рину лис­та. Та­кую ком­би­нацию фак­то­ров я на­зываю бло­киру­ющей сре­дой. В бло­киру­ющей сре­де вто­рой глаз мо­жет зна­читель­но, да­же вдвое, по­высить шан­сы ус­пешно про­ин­спек­ти­ровать ту или иную точ­ку ок­ру­жа­юще­го ми­ра, и имен­но в этих ус­ло­ви­ях би­ноку­ляр­ное зре­ние при­об­ре­та­ет рен­тге­нов­ские свой­ства, ко­торые да­ют воз­можность смот­реть сквозь по­мехи и ви­деть за де­ревь­ями лес. Ины­ми сло­вами, би­ноку­ляр­ное зре­ние прев­ра­ща­ет­ся в рен­тген, поз­во­ля­ющий жи­вот­но­му ви­деть сквозь ха­ос ок­ру­жа­юще­го ми­ра, толь­ко в том слу­чае ес­ли мир этот пок­рыт лис­твой, а са­мо жи­вот­ное — круп­ное.

Карточка 19

Книга добавлена 31 декабря 2013 под номером 57

Книга Аси Казанцевой

«Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости»

Про химико-биологические механизмы, изменяющих поведение людей в депрессии, влюбленных, обжор, курильщиков, алкоголиков и наркоманов. Стиль изложения — доступно-веселый, много любопытных околонаучных ништяков.

Зачем читать:
Чтобы знать, существует ли моногамия в природе, стоит ли заменять героин метадоном, как изменится менструальный цикл женщины, если она начнет смазывать верхнюю губу спиртовым раствором мужского пота, почему вас плющит с утра после пьянки и другие полезные в повседневной жизни вещи.

Отрывок на «Элементах».

Книга добавлена 1 апреля 2014 под номером 21

Книга Конрада Лоренца

«Агрессия»

Лоренц объясняет, почему полярник может убить соседа из-закакой-то ерунды, зачем на самом деле свистят соловьи, как рыбки выбирают себе в аквариуме жертву, как запускается и гасится агрессия, как работает эволюция. Мне книга помогла обнаружить животное внутри себя и рассказала, что в то время, как я ничего не понимаю в устройстве мира, в нем все поддается объяснению.

Содержание

  • Предисловие
  1. Пролог в море
  2. Продолжение в лаборатории
  3. Для чего нужна агрессия
  4. Спонтанность агрессии
  5. Привычка, церемония и волшебство
  6. Великий парламент инстинктов
  7. Поведенческие аналогии морали
  8. Анонимная стая
  9. Сообщество без любви
  10. Крысы
  11. Союз
  12. Проповедь смирения
  13. Се человек
  14. Надеюсь и верю

О том, что дает проведение эксперимента

… в аквариум были запущены рыбёшки — длиной от двух до четырех сантиметров — следующих видов: 7 разных видов рыб-бабочек, 2 вида рыб-ангелов, 8 видов группы «демуазель» (группа помацентров, к которой принадлежат «звездники» и «красавчики»), 2 вида спинорогов, 3 вида губанов, 1 вид «рыбы-доктора» и несколько других, не ярких и не агрессивных видов, как «кузовки», «шары» и т. п. Таким образом, в аквариуме оказалось примерно 25 видов плакатно окрашенных рыб, в среднем по 4 рыбки каждого вида, — из некоторых видов больше, из других всего по одной, — а всего больше 100 особей. Рыбки сохранились наилучшим образом, почти без потерь, прижились, воспрянули духом и — в полном соответствии с программой — начали драться.

И тогда представилась замечательная возможность кое-что подсчитать.

Если представителю «точного» естествознания удаётся что-нибудь подсчитать или измерить, он всегда испытывает радость, которую непосвящённому подчас трудно понять. «Ужель Природа, вся, для вас — объект подсчёта?» — так спрашивает Фридрих Шиллер озабоченного измерениями учёного. Я должен признаться поэту, что сам я знал бы о сущности внутривидовой агрессии почти столько же, если бы и не производил своих подсчётов. Но моё высказывание о том, что я знаю, было бы гораздо менее доказательным, если бы мне пришлось облечь его в одни лишь слова: «Яркие коралловые рыбы кусают почти исключительно своих сородичей». Как раз укусы мы и подсчитали — и получили следующий результат:

Карточка 42

О том, когда подход «от частного к общему» уместен

Я стараюсь подвести [читателя] к [моему пониманию глубинных взаимосвязей], по возможности, точно тем же путём, каким шёл я сам, и делаю это из принципиальных соображений. Индуктивное естествознание всегда начинается с непредвзятого наблюдения отдельных фактов; и уже от них переходит к абстрагированию общих закономерностей, которым все эти факты подчиняются. В большинстве учебников, ради краткости и большей доступности, идут по обратному пути и предпосылают «специальной части» — «общую». При этом изложение выигрывает в смысле обозримости предмета, но проигрывает в убедительности. Легко и просто сначала сочинить некую теорию, а затем «подкрепить» её фактами; ибо природа настолько многообразна, что если хорошенько поискать — можно найти убедительные с виду примеры, подкрепляющие даже самую бессмысленную гипотезу.

Моя книга лишь тогда будет по-настоящему убедительна, если читатель — на основе фактов, которые я ему опишу, — сам придёт к тем же выводам, к каким пришёл я.

Карточка 43

О том, как работает теория Дарвина

Лучшее — всегда враг хорошего. Если незначительное, само по себе случайное, наследственное изменение делает какой-либо орган хоть немного лучше и эффективнее, то носитель этого признака и его потомки составляют своим не столь одарённым сородичам такую конкуренцию, которой те выдержать не могут. Раньше или позже они исчезают с лица Земли. Этот вездесущий процесс называется естественным отбором. Отбор — это один из двух великих конструкторов эволюции; второй из них — предоставляющий материал для отбора — это изменчивость, или мутация, существование которой Дарвин с гениальной прозорливостью постулировал в то время, когда её существование ещё не было доказано.

Карточка 44

О пении певчих птиц

…обозначающее вид пение играет у певчих птиц ту же роль, что оптическая сигнализация у <…> рыб. Несомненно, что другие птицы, ещё не имеющие собственного участка, по этому пению узнают: в этом месте заявил свои территориальные притязания самец такого-то рода и племени. Быть может, важно ещё и то, что у многих видов по пению можно очень точно определить, насколько силён поющий, — возможно, даже и возраст его, — иными словами, насколько он опасен для слушающего его пришельца.

У многих птиц, акустически маркирующих свои владения, обращают на себя внимание значительные индивидуальные различия издаваемых ими звуков. Многие исследователи считают, что у таких видов может иметь значение персональная визитная карточка. Если Хейнрот переводит крик петуха словами «Здесь петух», то Боймер — наилучший знаток кур — слышит в этом крике гораздо более точное сообщение: «Здесь петух Балтазар!»

Карточка 55

Про крыс, безжалостность к чужакам и «злой» дарвинизм

Существует тип социальной организации, характеризующийся такой формой агрессии, с которой мы ещё не встречались, а именно — коллективной борьбой одного сообщества против другого. Я постараюсь показать, что нарушения именно этой, социальной формы внутривидовой агрессии в самую первую очередь играют роль «Зла», в собственном смысле этого слова. Именно поэтому социальная организация такого рода представляет собой модель, на которой наглядно проявляются некоторые из опасностей, угрожающих нам самим. В своём поведении с членами собственного сообщества животные, о которых пойдёт речь, являются истинным образцом всех социальных добродетелей. Но они превращаются в настоящих извергов, когда им приходится иметь дело с членом любого другого сообщества, кроме своего. Сообщества такого типа всегда слишком многочисленны для того, чтобы каждое животное могло персонально знать всех остальных; принадлежность к определённой группе узнается по определённому запаху, свойственному всем её членам.

Про общественных насекомых с давних пор известно, что их сообщества, зачастую насчитывающие до нескольких миллионов членов, по сути дела являются семьями, поскольку состоят из потомков одной-единственной самки или одной пары, основавшей колонию. Давно известно и то, что у пчёл, термитов и муравьёв члены такой гигантской семьи узнают друг друга по характерному запаху улья — или соответственно муравейника — и что неизбежно смертоубийство, если, скажем, член чужой колонии по ошибке забредёт не в своё гнездо или если экспериментатор-человек поставит бесчеловечный опыт, перемешав две колонии.

Насколько я знаю, только с 1950-го года стало известно, что у млекопитающих — а именно у грызунов — тоже существуют гигантские семьи, которые ведут себя точно так же. Это важное открытие сделали почти одновременно и совершенно независимо друг от друга Ф.Штайнигер и Эйбл-Эйбесфельдт; один на серых крысах, а другой на домовых мышах.

Карточка 122

Книга добавлена 1 января 2008 под номером 5

Книга Джессики Сакс

«Микробы хорошие и плохие. Наше здоровье и выживание в мире бактерий»

Пролог. Поражения в победоносной войне

История Рики

В тот морозный день 6 декабря 2003 года Тереза Ланнетти заняла место на открытой трибуне для болельщиков команды хозяев на стадионе «Персон» в лесистом городке Уильямспорт в Пенсильвании. Как и все окружающие, она пришла болеть за «воинов» колледжа Лайкоминг в четвертьфинале их секции чемпионата по американскому футболу Национальной спортивной ассоциации, где они играли против «орлов» из Бриджуотера. Но на этот раз Тереза не стала искать в толпе других родителей, с которыми она успела подружиться за последние три года. Она знала, что мало кто ожидает встретить ее здесь и некоторых может смутить ее присутствие.

Прошлой ночью в отделении реанимации местной муниципальной больницы Тереза обняла Шона Хеннигара, жившего с ее сыном в одной комнате, и сказала, что хорошо бы ему заработать на следующий день для своей команды тачдаун — за Рики. Утром Тереза поняла, что ей лучше остаться в Уильямспорте и погрузиться в привычные звуки игры. Она видела, как игроки команды, за которую раньше играл Рики, выбежали на поле из раздевалки, видела стиснутые зубы и сжатые кулаки его лучших друзей и тут же заметила цифру 19, нарисованную черной краской у них на руках, рукавах и шортах. Чирлидеры поднялись со своих мест, приветствуя команду, и на спинах их курток из неровных полосок пластыря тоже была составлена цифра 19, и она же, нанесенная голубой краской, светилась на их пухлых щеках, по которым стекали слезы. У самой Терезы глаза оставались сухими, пока она не увидела еще одну цифру 19, футов пятнадцать в высоту, — на заснеженном склоне холма рядом с трибунами болельщиков команды гостей. И тут же человек, сделавший эту надпись, отложил лопату для снега и упал на спину, добавив одного безупречного снежного ангела, а затем и еще одного — две звездочки над номером ее сына. Они, должно быть, означали те два рекорда, которых Рики Ланнепи добился в этот сезон для своей команды, приняв пас шесть раз за одну игру и семьдесят раз за весь сезон. В облаках появился просвет — впервые за эту неделю.

В прошлый вторник налетела первая за зиму метель, припорошившая поле снегом после дневной тренировки «воинов». Прогноз погоды обещал снежные бури на всю неделю, но в кампусе на это мало кто обратил внимание: здесь кипели страсти — ведь предстоял четвертьфинал, в котором, как все надеялись, команда Лайкоминга наконец выйдет в полуфинал секции после шести лет неудач. В то утро у Рики начался кашель, а к концу тренировки на пронизывающем ветру приступы тошноты заставили его пропустить последние игры. Когда на следующий день Тереза позвонила из Филадельфии, Рики сразу прервал разговор: «Мама, я не могу сейчас говорить. Неважно себя чувствую. Я буду в порядке. Все пройдет. Меня сейчас вырвет, прости».

Содержание

Как ведут себя микробы во время рождения младенца

Всех людей, живущих в наших Соединенных провинциях, не так много, как живых существ, которых я ношу в настоящий момент у себя во рту.

Антони ван Левенгук (1683)

Наше тело как экосистема

Экология как наука об окружающей среде оставалась неясным и малоисследованным направлением до начала шестидесятых годов прошлого века, когда такие биологи, как Рейчел Карсон, начали описывать принимавшие угрожающие размеры последствия ущерба, наносимого окружающей среде людьми. Слова «экология» и «энвайронментализм» сделались частью нашего повседневного лексикона едва ли не исключительно благодаря ее бестселлеру «Безмолвная весна», опубликованному в 1962 году. В том же году бактериолог из Университета Вашингтона в Сент-Луисе Теодор Роузбери опубликовал трактат об экосистеме, еще более близкой, но намного хуже знакомой нам, чем описанные Рейчел Карсон поля и леса, лишенные птиц. В своей книге «Микроорганизмы, населяющие тело человека» Роузбери обобщил все имевшиеся на тот момент сведения о жизненных формах бактерий, обитающих на просторах человеческого тела, и об их взаимодействиях с собственной «окружающей средой», как благотворных, так и вредны для нас. Эта книга стала первой в истории науки исчерпывающей переписью человеческой «микрофлоры», равно как и того немногого, что было известно о ее деятельности.

Хотя свою книгу Роузбери написал предельно сухим научным языком, этот куривший трубку профессор с бородкой клинышком имел у себя в университете дурную славу из-за склонности будоражить воображение студентов на лекциях и семинарах, увлекательно и колоритно описывая жизнь микрорельефа нашего тела. Эти описания выходили за пределы просто отталкивающих картин и достигали эффекта какой-то особой, странной красоты. Предметом одной из излюбленных его историй был взгляд «глазами микроба» на пиршество, показанное в знаменитой сцене оскароносного фильма «Том Джонс», которую часто называют самым сексуальным ужином в истории кино:

Я добавил к цветной кинокамере [Тони] Ричардсона свой воображаемый микроскоп и смог мысленно увидеть крупным планом маленькие углубления в деснах Тома и Дженни во время их пиршества и разглядеть кипящую там жизнь микробов: неистово движущихся и вибрирующих спирохет, скользящих взад и вперед более толстых, штопорообразных спирилл и вибрионов, а также вялые и неподвижные цепочки, скопления и колонии бацилл и кокков, сгрудившихся вокруг или бурлящих среди отстающих чешуек эпителия и волокон и остатков клеток и пищевых частиц. Как и те большие и прекрасные животные, во рту которых они живут, это тоже организмы, живые существа, и я представил себе, как они, в точности как Том и Дженни, самозабвенно насыщаются, утоляя голод, который им долго пришлось терпеть.

Роузбери понимал, что идея человеческого тела как микробной экосистемы была близка студентам шестидесятых. «Они отвергают многие наши ценности, в том числе целиком полностью нашу опрятность, видя в чистоплотности часть фальши лицемерного мира, — отмечал он. — Миф о том, что микробы и грязь — это всегда наши враги, вреден и дорогостоящ. От него следует избавиться». Тесно сплетенное сообщество микробов, населяющих наш организм, утверждал Роузбери, служит для человечества сильнейшим бастионом в его борьбе с вторжениями других микробов, не так хорошо адаптированных и вызывающих болезни. Коротко говоря, бактерии составляют неотъемлемую часть экосистемы здорового человека.

Описывая в этом ключе рождение человека, Роузбери называл его появлением нового надела микробной недвижимости, заселение которого приводит к слиянию двух крайне непохожих царств живой природы. Если в течение первых нескольких часов, дней, месяцев и лет человеческой жизни все пойдет нормально, конечным результатом этого слияния станет формирование защитной армии микробов. Эта «национальная гвардия» развернется на всей коже и на всех слизистых оболочках ребенка, от макушки до потеющих промежутков между пальцами ног, и по всем ходам дыхательной системы и пищеварительного тракта. При этом, как подчеркивал Роузбери, скорее всего процесс пойдет нормально. Младенец будет благополучно расти в мире, наполненном микробами, и инстинкты заставят его хватать руками и засовывать в рот все загрязненные бактериями предметы, до которых он сможет дотянуться. Такая же инстинктивная склонность, как предполагал Роузбери, подталкивает родителей, братьев, сестер и домашних животных прибавлять к этому свои несущие микробов поцелуи, тисканье и облизывание.

Карточка 121

Книга добавлена 14 февраля 2014 под номером 24

Книга Джулии Эндерс

«Очаровательный кишечник: как самый могущественный орган управляет нами»

О том, как правильно сидеть на унитазе

Время от времени полезно пересматривать свои привычки и задаваться вопросами: «Действительно ли путь до остановки, которым я иду, является кратчайшим? Правда ли я выгляжу красивее и современнее, когда зачесываю волосы на лысину?» Или даже таким: «А правильно ли я сижу на унитазе?»

На последний вопрос крайне сложно получить внятный однозначный ответ. Но, поэкспериментировав над собой, можно привнести какую-то новизну в устоявшийся процесс. Такого же мнения придерживался и израильский врач Дов Зикиров.

Карточка 93

Токсоплазма — бесстрашный кошачий пассажир

32‑летняя женщина проводит по запястью бритвенным лезвием. 50‑летний гонщик на огромной скорости врезается в дерево и погибает. Крыса лениво лежит на кухне рядом с кошачьими мисками.

Что объединяет эти три зарисовки из жизни?

Все перестали слышать предупреждающие сигналы, поступающие из глубин нашего организма. Но в каждом из этих случаев есть и кое-что куда более интересное. Ответ на загадку лежит в кишечнике кошки.

Кишечник кошки — место обитания Toxoplasma gondii. Этот мельчайший организм является одноклеточным, но относится к царству животных. По сравнению с бактерией у него намного сложнее упакован генетический материал. Кроме того, токсоплазма ведет более насыщенную и интересную жизнь.

Токсоплазма размножается в кишечнике кошек. Кошка является хозяином токсоплазмы, а остальные животные, которые играют роль такси на пути к конечному хозяину, являются промежуточными хозяевами. Кошка может заразиться токсоплазмозом только раз в жизни. И в этот период она особенно опасна для нас. Взрослая кошка уже, как правило, перенесла токсоплазмоз, и для нее нет риска повторно перенести заболевание. После заражения токсоплазма выделяется с калом из организма кошки и через пару дней вновь готова к заселению в организм нового хозяина. Если нет возможности встретить конечного хозяина, но туалет кошки убирает ее хозяин, который тоже является млекопитающим, токсоплазма соглашается и на такой вариант. Токсоплазмы в испражнениях кошки могут сохранять активность до пяти лет в ожидании хозяина. Это необязательно должен быть человек — хозяин кошки или случайный кот, подойдут и другие животные, шныряющие по саду, грядкам. Основная «возможность» подцепить токсоплазму — поесть сырых продуктов.

Карточка 111

Книга добавлена 5 января 2017 под номером 97

Книга Александра Маркова

«Эволюция человека»

Из аннотации издателя:

Книга доктора биологических наук Александра Маркова — это увлекательный рассказ о происхождении и устройстве человека, основанный на последних исследованиях в антропологии, генетике и эволюционной психологии. Двухтомник «Эволюция человека» отвечает на многие вопросы, давно интересующие человека разумного. Что значит — быть человеком? Когда и почему мы стали людьми? В чем мы превосходим наших соседей по планете, а в чем — уступаем им? И как нам лучше использовать главное свое отличие и достоинство — огромный, сложно устроенный мозг?

Книга добавлена 9 мая 2014 под номером 47

Книга Ричарда Докинза

«Эгоистичный ген»

Из аннотации издателя:

Мы созданы нашими генами. Мы, животные, существуем, чтобы сохранить их, и служим лишь машинами, обеспечивающими их выживание. Мир эгоистичного гена — это мир жестокой конкуренции, безжалостной эксплуатации и обмана.

Ну, а как же акты альтруизма, наблюдаемые в природе: пчелы, совершающие самоубийство, когда они жалят врага, чтобы защитить улей, или птицы, рискующие жизнью, чтобы предупредить стаю о приближении ястреба? Противоречит ли это фундаментальному закону об эгоистичности гена? Ни в коем случае! Докинз показывает, что эгоистичный ген — это еще и хитрый ген. И он лелеет надежду, что вид Homo sapiens — единственный на всем земном шаре — в силах взбунтоваться против намерений эгоистичного гена.

Книга добавлена 16 апреля 2014 под номером 63

Устройство мозга


Книга Криса Фрита

«Мозг и душа. Как нервная деятельность формирует наш внутренний мир»

Про душу речи в оригинале не идет: название русского издания «Мозг и душа» — это прямо какой-то анекдот, как если бы перевод превратил «Одиссею» в «Одиссею и Южное Бутово», а «Унесенные ветром» — в «Унесенными ветром и ацидофилином». Так что эта книга — про мозг и про то, как он подсовывает вам вместо мира набор иллюзий.

Если вы решили с разбегу удариться головой о библиотеку научно-популярной литературы, то целиться именно в эту книгу было бы хорошим решением.

Предисловие

У меня в голове есть изумительное трудосберегающее устройство. Мой мозг — лучше, чем посудомоечная машина или калькулятор, — освобождает меня от скучной, однообразной работы по узнаванию окружающих вещей и даже избавляет меня от необходимости думать о том, как контролировать движения моего тела. Это дает возможность сосредоточиться на том, что действительно для меня важно: на дружбе и обмене идеями. Но, разумеется, мой мозг не только избавляет меня от утомительной повседневной работы. Он-то и формирует того меня, жизнь которого проходит в обществе других людей. Кроме того, именно мой мозг позволяет мне делиться с моими друзьями плодами своего внутреннего мира. Так мозг делает нас способными на нечто большее, чем то, на что способен каждый из нас поодиночке. В этой книге рассказано о том, как мозг творит эти чудеса.

[…]

В этой книге я собираюсь показать, что никакой разницы между внутренним миром человека и материальным миром на самом деле нет. Разница между ними — иллюзия, создаваемая нашим мозгом. Всё, что мы знаем, как о материальном мире, так и о внутреннем мире других людей, мы знаем благодаря мозгу. Но связь нашего мозга с материальным миром физических тел так же опосредована, как и его связь с нематериальным миром идей. Скрывая от нас все бессознательные заключения, к которым он приходит, наш мозг создает у нас иллюзию непосредственного контакта с материальным миром. В то же самое время он создает у нас иллюзию, что наш внутренний мир обособлен и принадлежит только нам. Эти две иллюзии дают нам ощущение, что в мире, в котором мы живем, мы действуем как независимые деятели. Вместе с тем мы можем делиться опытом восприятия окружающего мира с другими людьми. За многие тысячелетия эта способность делиться опытом создала человеческую культуру, которая, в свою очередь, может влиять на работу нашего мозга. Преодолев эти иллюзии, создаваемые мозгом, мы можем заложить основание науки, которая объяснит нам, как мозг формирует наше сознание.

Слепозрение

Мечта всякого нейрофизиолога — найти человека, у которого был бы столь необычный взгляд на мир, что нам пришлось бы кардинально пересмотреть свои представления о работе мозга. Чтобы найти такого человека, нужны две вещи. Во-первых, нужно везение, чтобы встретиться с ним (или с ней). Во-вторых, нужно, чтобы у нас хватило ума понять важность того, что мы наблюдаем.

«Вам, конечно, всегда хватало и везения, и ума», — говорит профессор английского языка.

К сожалению, нет. Однажды мне крупно повезло, но мне не хватило ума это понять. В молодости, когда я работал в Институте психиатрии в южной части Лондона, я исследовал человеческие механизмы обучения. Меня представили человеку, страдавшему сильной потерей памяти. В течение недели он каждый день приходил ко мне в лабораторию и учился выполнять одну задачу, требующую определенного двигательного навыка. Его результат постепенно улучшался без отклонений от нормы, и выработанный навык сохранялся у него даже после недельного перерыва. Но вместе с тем у него была столь сильная потеря памяти, что каждый день он говорил, что никогда раньше со мной не встречался и никогда этой задачи не выполнял. «Как странно», — думал я. Но я интересовался проблемами обучения двигательным навыкам. Этот человек обучался требуемому навыку нормально и не вызвал у меня интереса. Разумеется, многим другим исследователям удавалось оценить важность людей с подобными симптомами. Такие люди могут ничего не помнить о том, что происходило с ними ранее, даже если это было только вчера. Раньше мы предполагали, что это происходит оттого, что происходившие события не записываются у человека в мозгу. Но у того человека, с которым я работал, приобретенный ранее опыт явно оказывал долгосрочное влияние на мозг, потому что у него получалось день ото дня всё успешнее выполнять поставленную задачу. Но эти долгосрочные изменения, происходящие в мозгу, не действовали на его сознание. Он не мог вспомнить ничего из того, что происходило с ним вчера. Существование таких людей свидетельствует о том, что нашему мозгу может быть известно об окружающем мире что-то неизвестное нашему сознанию.

Мел Гудейл и Дэвид Милнер не повторили мою ошибку, когда встретили женщину, известную под инициалами D. F. Они сразу поняли всю важность того, что им удалось пронаблюдать. D.F. перенесла отравление угарным газом, выделившимся в результате неисправности водонагревателя. Это отравление повредило часть зрительной системы ее мозга, связанную с восприятием формы. Она могла смутно воспринимать свет, тень и цвета, но не могла узнавать объекты, потому что не видела, какой они формы. Гудейл и Милнер заметили, что у D.F., похоже, намного лучше получается ходить по экспериментальной площадке и подбирать предметы, чем можно было бы ожидать, учитывая ее почти полную слепоту. За несколько лет они провели целый ряд экспериментов с ее участием. Эти эксперименты подтвердили наличие несоответствия между тем, что она могла видеть, и тем, что она могла делать.

Один из экспериментов, поставленных Гудейлом и Милнером, выглядел так. Экспериментатор держал в руке палочку и спрашивал D.F., как эта палочка расположена. Она не могла сказать, расположена ли палочка горизонтально, или вертикально, или под каким-то углом. Казалось, что она вообще не видит палочку и просто пытается угадать ее расположение. Затем экспериментатор просил ее протянуть руку и взяться за эту палочку рукой. Это у нее нормально получалось. При этом она заранее поворачивала кисть руки так, чтобы удобнее было взять палочку. Под каким бы углом ни располагалась палочка, она без проблем могла взяться за нее рукой. Это наблюдение показывает, что мозг D.F. «знает», под каким углом расположена палочка, и может воспользоваться этой информацией, управляя движениями ее руки. Но D.F. не может воспользоваться этой информацией, чтобы осознать, как расположена палочка. Ее мозг знает об окружающем мире что-то такое, чего не знает ее сознание.

У пациентки D.F. повреждена часть мозга, необходимая для распознавания объектов, в то время как часть мозга, необходимая, чтобы держать предметы в руке, остается неповрежденной. Она не понимает, как повернуто «письмо» относительно щели. Но она может повернуть его нужным образом, просовывая в щель.

Известно очень мало людей с точно такими же симптомами, как у D. F. Но есть немало людей с мозговыми повреждениями, при которых мозг играет похожие шутки. Наверное, самое впечатляющее несоответствие наблюдается у людей с синдромом «слепозрения» (blindsight), который вызывается травмами первичной зрительной коры. Как мы уже знаем, подобные травмы приводят к тому, что человек перестает видеть какую-либо часть поля зрения. Лоуренс Вайскранц первым показал, что у некоторых людей эта слепая область поля зрения не вполне слепа. В одном из его экспериментов перед глазами испытуемого по слепой части его поля зрения вправо или влево движется светлое пятно, и испытуемого просят сказать, что он видит. Этот вопрос кажется ему необычайно глупым. Он ничего не видит. Тогда вместо этого его просят угадать, куда двигалось пятно, влево или вправо. Этот вопрос тоже кажется ему довольно глупым, но он готов поверить, что почтенный оксфордский профессор знает, что делает. Профессор Вайскранц обнаружил, что некоторым людям удается угадывать направление движения пятна намного лучше, чем если бы они просто отвечали наугад. В одном из таких экспериментов испытуемый ответил правильно более чем в 80% случаев, хотя и продолжал утверждать, что ничего не видит. Таким образом, если бы у меня был синдром слепозрения, сознание могло бы говорить мне, что я ничего не вижу, в то время как мой мозг располагал бы некоторыми сведениями о видимом окружающем мире и как-то подсказывал мне, помогая «угадывать» правильный ответ. Что же это за знания, которыми обладает мой мозг, но не обладаю я?

Карточка 117

Книга добавлена 20 августа 2013 под номером 6

Книга Вилеайнура Рамачандрана

«Мозг рассказывает. Что делает нас людьми»

Предисловие автора

Во всем разнообразии философских вопросов нет темы более интересной для всех, кто жаждет знания, чем особенности того важного ментального преимущества, которое возвышает человеческое существо над животным…

Эвард Блит

Последние пятнадцать лет я имел счастье работать в развивающейся области когнитивной нейронауки. Эта книга — квинтэссенция огромной части моей работы, которая заключалась в том, чтобы распутать — одну неуловимую нить за другой — таинственные связи между мозгом, разумом и телом. В предстоящих главах я излагаю мои исследования различных аспектов нашей внутренней ментальной жизни, которой мы, конечно, интересуемся. Как мы воспринимаем мир? Что представляет собой так называемая связь «разум-тело»? Что определяет половую идентичность? Что такое сознание? Что нарушено при аутизме? Как мы можем объяснить все те загадочные способности, которые делают человека человеком, такие, как искусство, язык, метафора, творчество, самосознание и даже религиозная восприимчивость? Как ученым, мною движет сильное любопытство узнать, как мозгу обезьяны (подумайте только — обезьяны!) — удалось развить такой божественный набор психических способностей.

Мой подход к этим вопросам состоял в том, чтобы исследовать пациентов с повреждениями или генетическими отклонениями в различных областях мозга, которые вызывают странные эффекты в их умственной деятельности и поведении. В течение многих лет я работал с сотнями пациентов, которые страдали (хотя некоторые из них ощущали свою болезнь как дар) от многих необычных и странных неврологических расстройств. Например, это люди, «видящие» музыкальные тона или «познающие» строение всего, чего они касались, или пациент, ощущавший, будто он отделяется от тела и наблюдает за ним с потолка. В этой книге я опишу то, что мне удалось выяснить благодаря этим случаям. Подобные расстройства первоначально сбивают с толку, но благодаря волшебству научного метода мы можем сделать их постижимыми, если поставим правильные эксперименты. Рассказывая о каждом таком случае, я проведу вас след в след по тем же умозаключениям — иногда заполняя пробелы неожиданными интуитивными догадками, — которые я сам делал, когда ломал голову над тем, как их можно объяснить. Часто, когда с клинической точки зрения загадка решена, ее объяснение открывает нечто новое относительно того, как работает нормальный, здоровый мозг, и приводит к неожиданным догадкам о некоторых из наиболее заветных психических способностях. Надеюсь, что подобные путешествия будут интересны вам так же, как и мне.

Содержание

  • Предисловие
  • Слова признательности
  • Введение. Не просто обезьяна
    • Краткая экскурсия по вашему мозгу
  • Глава 1. Фантомные конечности и пластичность мозга
  • Глава 2. Видеть и знать
  • Глава 3. Кричащий цвет и горячая детка: синестезия

О том, как становится смешно

...Любая шутка или смешной случай имеют следующую форму. Вы шаг за шагом рассказываете историю, ведя слушателя по очевидной дорожке ожидания, а затем внезапно вводите неожиданный поворот, кульминационный момент, соль рассказа, понимание которого требует полного переосмысления предыдущих событий. Но этого недостаточно: ни один ученый, чье теоретическое построение разрушено одним-единственным уродливым фактом, который повлечет за собой полный пересмотр теории, не посчитает такое забавным (уж поверьте мне, я пытался!). Резкий поворот в напряженном ожидании необходим, но недостаточен. Самый важный ингредиент состоит в том, что новая интерпретация должна быть непоследовательной.

Приведу пример. Ректор медицинского университета идет по тропинке, но как раз перед тем, как достичь пункта назначения, он поскальзывается на кожуре банана и падает.

Карточка 15

Зеркальное устройство, «оживляющее» фантомные конечности

…Я сделал простое устройство с использованием обычных зеркал, чтобы заставить двигаться парализованные фантомные конечности и таким образом ослабить фантомную боль. Чтобы объяснить принцип работы, сначала я должен объяснить, почему некоторые пациенты могут «двигать» своими фантомными конечностями, а другие нет.

Многие пациенты с фантомами отчётливо ощущают, что они способны двигать отсутствующими конечностями. Они говорят слова вроде «Я машу рукой на прощание» или «Я тяну руку, чтобы ответить на телефонный звонок». Конечно, они хорошо понимают, что их рука в действительности не делает всего этого у них нет галлюцинаций, они просто безрукие, но субъективно у них есть живое ощущение, что они действительно двигают своим фантомом. Каков источник этих ощущений?

Я предположил, что они исходят из двигательных командных центров в передней части мозга. Из введения вы можете вспомнить, как мозжечок с точностью регулирует наши движения благодаря следящей системе управления. Чего я тогда не упомянул, так это того, что теменные области также принимают участие в этой системе управления, используя, в сущности, такой же механизм. Кратко напомню: исходящие двигательные сигналы к мышцам фактически передаются теменным долям, где они сравниваются с сенсорными обратными сигналами от мышц, кожи, суставов и глаз. Если теменные доли обнаруживают какое-либо несовпадение между предполагаемым движением и действительным движением руки, они дают корректирующие поправки в следующий круг двигательных сигналов. Вы используете такую следящую систему управления все время. Это то, что позволяет вам, например, во время завтрака найти на столе свободное место для тяжёлого кувшина с соком, не расплёскивая сок и не стуча кувшином по всему столу. А теперь представьте, что происходит, когда рука ампутирована. Двигательные командные центры в передней части мозга «не знают», что руки нет, они работают на автопилоте, так что они продолжают посылать двигательные сигналы отсутствующей руке. Кроме того, они продолжают отсылать копии сигналов теменным долям. Эти сигналы приходят в осиротевшую, испытывающую недостаток в сигналах область руки вашего центра создания образа тела в теменной доле. Эти копии сигналов двигательных команд ложно интерпретируются мозгом как действительные движения фантома.

Теперь вы можете задуматься, почему, если это так, вы не испытываете такого же живого ощущения фантомного движения, когда вы воображаете движение руки, умышленно оставляя её в покое. Вот объяснение, предложенное мной несколько лет назад, подтверждённое изучением снимков головного мозга. Когда ваша рука в покое, сенсорные сигналы от кожи, мышц, рецепторов суставов руки, а также и зрительные сигналы от ваших глаз единогласно свидетельствуют, что ваша рука не движется на самом деле. Хотя ваша двигательная кора и посылает «двигательные» сигналы вашей теменной коре, противодействующее свидетельство сенсорных обратных сигналов накладывает на них могущественное вето. В результате вы не испытываете воображаемое движение как реальное. Но если руки нет, ваши мышцы, кожа, суставы и глаза не могут обеспечить такой действенной проверки на действительность. Без запрета, идущего от обратных сенсорных сигналов, самый сильный сигнал, поступающий в вашу теменную долю, это двигательная команда руке. В результате вы испытываете как бы настоящие ощущения движения.

Движение фантомной конечностью само по себе странная вещь, но она может стать ещё более странной. Многие пациенты с фантомными конечностями сообщают о совершенно обратном эффекте их фантомы парализованы. «Она заморожена, доктор». «Она зацементирована». Для некоторых из таких пациентов фантом зажат в неудобном, совершенно болезненном положении. «Если бы я только мог ею пошевелить, как-то сказал мне один пациент, это помогло бы облегчить боль».

Когда я впервые с этим столкнулся, я был обескуражен. Бессмыслица какая-то! Они утратили свои конечности, но сенсомоторные связи в их мозге остались, по-видимому, такими же, как и до ампутации. Озадаченный, я стал изучать истории болезни некоторых из этих пациентов и быстро обнаружил искомый ключ.

Карточка 119

Книга добавлена 31 декабря 2014 под номером 26

Книга Оливера Сакса

«Человек, который принял жену за шляпу, и другие истории из врачебной практики»

Из аннотации издателя:

Оливер Сакс — известный британский невролог и нейропсихолог.

«Человек, который принял жену за шляпу» — это истории современных людей, пытающихся побороть серьезные и необычные нарушения психики и борющихся за выживание в условиях, совершенно невообразимых для здоровых людей, — и о мистиках прошлого, одержимых видениями, которые современная наука уверенно диагностирует как проявление тяжелых неврозов. Странные, труднопостижимые отношения между мозгом и сознанием Сакс объясняет доступно, живо и интересно.

Книга добавлена 1 января 2011 под номером 49

Книга Оливера Сакса

«Антрополог на Марсе»

Семь историй пациентов с различными неврологическими расстройствами (синдромом Туретта, аутизмом, амнезией, цветовой слепотой), успешно сражавшихся с расстройствами психики.

Зачем читать:
Во-первых, интересно, как люди пытаются наладить свою жизнь с, например, амнезией, появившейся в результате опухоли. Во-вторых, из описания аномалий начинаешь немного понимать, как работает нормальный мозг. В-третьих, приходит понимание, что если уж у чуваков с такими бедами не опускаются руки, то у тебя наверняка все не настолько плохо и точно стоит биться со своими проблемами до победного.

Книга добавлена 1 января 2011 под номером 7

Книга Джона Медины

«Правила мозга: что стоит знать о мозге вам и вашим детям» не читал

Из аннотации издателя:

Знаете ли вы, что 26 минут сна могут повысить вашу производительность на 34%? Что мозг во сне не прекращает свою деятельность и бывает даже активнее, чем в периоды бодрствования? Что мужчины и женщины воспринимают реальность и принимают решения совсем по-разному?

Мы очень мало знаем о том, как функционирует наш мозг, и не учитываем особенности его работы в нашей повседневной жизни и профессиональной деятельности. Между тем такое знание может помочь нам работать продуктивнее, больше запоминать, лучше учиться и проводить эффективные переговоры и презентации.

Профессор Джон Медина сформулировал 12 принципов работы мозга, каждый из которых мы можем использовать в повседневной жизни. Например, каждые 10 минут мозгу нужен небольшой перерыв, чтобы дальше воспринимать информацию: и автор сам умело использует это правило, иллюстрируя свою книгу историями и примерами.

Прочитав эту книгу, вы узнаете:

как сон и стресс влияют на наш мозг;
как мы обучаемся;
что мультизадачность — это миф;
как физические и интеллектуальные упражнения снижают риск болезней;
почему новая информация быстро забывается и как этого избежать.

* * *

Отрывок на «Постнауке»

Книга добавлена 20 ноября 2014 под номером 41

Книга Эрика Канделя

«В поисках памяти: возникновение новой науки о человеческой психике» не читал

Из аннотации издателя:

В этой книге, посвященной истории возникновения и развития науки о биологической основе человеческой психики, Эрик Кандель разъясняет революционные достижения современной биологии и проливает свет на то, как бихевиоризм, когнитивная психология и молекулярная биология породили новую науку. Книга начинается с воспоминаний о детстве в оккупированной нацистами Вене и описывает научную карьеру Канделя, от его раннего увлечения историей и психоанализом до новаторских работ в области изучения клеточных и молекулярных механизмов памяти, за которые он удостоился Нобелевской премии. Эта книга — о поиске биологических основ человеческой памяти.

* * *

Все время забываю прочитать эту книгу, но пусть полежит тут в списке все равно.

Отрывок на «Постнауке».

Книга добавлена 20 ноября 2014 под номером 8

Психологические механизмы


Книга Акоша Кароя

«Думают ли животные»

О «целесообразности» поведения животных в природе

На вопрос, разумны ли животные, поможет ответить следующий пример. Собаке дают кость. Держа ее в зубах, собака бегает в поисках подходящего места, затем она роет лапами ямку, кладет туда кость и забрасывает ее землей. Все это легко воспринять как разумное действие и на основании этого сделать вывод, что собаки думают. Без особого труда можно себе представить подоплеку их действия, а именно: собаки думают о возможности наступления плохих дней, а также о соперниках от которых им надо спрятать свои запасы.

Как же объяснить тогда поведение лисиц в неволе? (Лисицы — родственники собак, по народному поверью очень хитрые животные.) Лисица, получив мясо, начинает скрести каменный пол, конечно, без всякого результата, а затем ведет себя так, как будто прячет мясо в «ямку». , Пока лисица «не спрячет» мясо, она бережет его и не позволяет отнять. Но если лисица «зарыла» мясо, то его можно забрать у нее на виду, она даже на обратит на это внимания. Как же объяснить поведение лисицы с точки зрения разума и здравого смысла?

Мы можем описать в качестве примера поведение утки, которая яростно нападает на человека, взявшего в руки утенка. Человек поражается ее храбростью, презирающей смерть. Но та же утка способна ущипнуть своего утенка с такой силой, что это может привести к его гибели. Подобное поведение птицы нельзя назвать разумным.

Приведем еще один пример. Оса, которую закрыли вместе с ее личинкой, изъяв предварительно собранный ею запас питания, старается не дать погибнуть своему потомству. Она начинает его кормить. Но что служит кормом? Она отделяет от заднего конца личинки кусочки, которые затем сует ей же в рот.

Но довольно примеров! Животные в одних условиях кажутся разумными, а в других нет. Они кажутся разумными, когда их деятельность протекает в естественных условиях, а в искусственно созданных (опытных) условиях их поведение часто поразительно неразумно.

Разумны или неразумны животные? Как же следует отвечать на этот вопрос?

Карточка 68

О том, почему ночная бабочка летит на пламя свечи

Хорошо известно, что ночью на открытом воздухе вокруг огня собираются ночные бабочки и, обжигая свои крылья, падают в пламя.

Сначала бабочка летит вовсе не в направлении источника света, а следует по такой прямой, которая составляет постоянный угол с направлением световых лучей. Этот способ поведения, сформировавшийся в течение многих миллионов лет, очень хорошо оправдывает себя в природе: ориентиром, например, может служить луна.

Но что значат в сравнении со многими миллионами лет те несколько десятков тысяч лет, которые протекли с момента появления на Земле человека и его искусственных источников света? Естественно, что этот факт не повлиял на поведение ночных бабочек.

Что произойдет, однако, если ночная бабочка возьмет в качестве ориентира своего прямолинейного полета не отдаленную луну, а свет горящей свечи? Ведь направление ее полета, как указывалось, должно составлять определенный угол с направлением световых лучей. В результате этого бабочка пролетела бы мимо свечи, но при этом изменился бы угол, который служит ей ориентиром, поэтому она снова «переориентируется».

Таким образом, соблюдая определенный угол, она понемногу приближается к источнику света. В естественных условиях (при бесконечно удаленных естественных источниках света) «ориентировка, но углу» гарантировала бы бабочке прямолинейный курс (безопасный полет). Однако при искусственных источниках света прямолинейный полет превращается в полет по спирали, который все более и более приближает бабочку к пламени свечи.

Ночная бабочка летит на свет

Следовательно, то явление, что ночные бабочки залетают в пламя, имеет относительно простое объяснение. Согласно представлениям психологов, не стоящих на естественнонаучной основе, влечение бабочки к свету — какая-то губительная страсть. Такое объяснение только подтверждает замечание Павлова, что для этих психологов характерно стремление искать сложные разъяснения простых процессов.

Лёб самым простым образом объяснил описанное поведение животных. Свет падает на глаза бабочки сбоку. В ее глазах, состоящих из множества мелких частичных глазков, свет вызывает раздражение. Если свет падает слева, то раздражение левого глаза преобладает над раздражением правого. Вследствие перекреста нервных путей мышцы правой стороны тельца насекомого возбуждаются, и поэтому они сокращаются с большей силой, чем мышцы левой стороны. Понятно, что вследствие этого бабочка будет постепенно поворачиваться в сторону света до тех пор, пока затем не налетит прямо на него. В случае с бабочкой это объяснение, конечно, до некоторой степени упрощенно.

Лёб не был далек от истины, когда высказал мнение, что не жук шевелит своими ножками, а его ножки двигают самого жука. Это значит, что решающую роль в деятельности животных играют внешние раздражители, которые не только влияют на направление движения животного, но и на способность животных двигаться.

Если, например, удалить усики у насекомого вида Родниус (Rhodnius), то оно сделается совершенно неподвижным. Бабочка бражник летает только при свете. Если залепить ей глаза, она закрывает крылья и отводит назад усики. Если в комнате, освещенной электричеством, внезапно выключить свет, то бабочка тотчас же складывает крылья и немедленно падает на пол. Что же происходит: бабочка двигает своими крыльями или же крылья передвигают ее?

Эти. факты характерны не только для насекомых, но до определенной степени и для человека. Всемирной известностью пользуется пациент профессора Штрюмпеля, который в результате ожога утратил чувствительность на большей части своей кожи: не ощущал ни холода, ни тепла, оглох на оба уха и ослеп на один глаз. Этот несчастный немедленно засыпал, когда ему закрывали его здоровый глаз и таким путем лишали его нервную систему большей части возможных еще внешних воздействий.

Карточка 69

Книга добавлена 23 ноября 2015 под номером 86

Книга Кристофера Шабри и Дэниэла Саймонса

«Невидимая горилла, или История о том, как обманчива наша интуиция»

Введение. Повседневные иллюзии

Есть три вещи, сделать которые необычайно трудно: сломать сталь, раскрошить алмаз и познать самого себя.

Бенджамин Франклин. Альманах бедного Ричарда (1750)

Около двадцати лет назад мы провели простой эксперимент с участием студентов-психологов Гарвардского университета. К нашему удивлению, этот эксперимент стал одним из самых известных в истории психологии. О нем пишут в учебниках и рассказывают на курсах введения в психологию во всех странах мира. Ему посвящены целые статьи в таких журналах, как Newsweek и The New Yorker, и телевизионные программы, в том числе Dateline NBC. Он даже стал темой выставки, например в музее науки Эксплораториум (Сан-Франциско) и в других музеях мира. Такая известность объясняется тем, что эксперимент в шуточной форме раскрывает нам глаза на то, как мы воспринимаем окружающий мир, а также на то, что остается за пределами нашего восприятия, и эти открытия кажутся нам поразительными и глубокими.

С нашим экспериментом вы ознакомитесь в первой главе книги. Размышляя о нем в течение многих лет, мы осознали, что он демонстрирует очень глубокий принцип, лежащий в основе психической деятельности. Все мы убеждены в том, что способны видеть то, что находится перед нами, точно восстанавливать в памяти важные события из прошлого, сознавать пределы своих знаний и правильно определять причинно-следственные отношения. Однако эти интуитивные убеждения часто ошибочны и вызваны не чем иным, как иллюзиями, которые скрывают от нас ограниченность наших когнитивных способностей.

Кто-то должен напоминать о том, что не следует судить о книге по обложке, ведь многие из нас склонны считать, что внешний вид точно отражает внутреннее, неизвестное нам содержание. Кто-то должен говорить нам, что каждый сбереженный рубль — это заработанный рубль, поскольку в сознании мы отделяем будущие поступления от тех денег, что уже находятся у нас на руках. Главная цель афоризмов как раз и заключается в том, чтобы мы не совершали ошибок под влиянием таких интуитивных представлений. Вот и афоризм Бенджамина Франклина о трех труднодостижимых вещах советует нам подвергать сомнению свою интуитивную убежденность в том, что мы хорошо понимаем себя. В жизни мы действуем так, словно прекрасно знаем об устройстве своей психики и мотивах совершаемых поступков. Как это ни удивительно, но в действительности мы часто не имеем понятия ни о том ни о другом.

Книга, которую вы держите в руках, — о шести повседневных иллюзиях, которые оказывают глубокое влияние на жизнь человека: иллюзиях внимания, памяти, уверенности, знаний, причинно-следственной связи и потенциала. Под иллюзиями понимаются искаженные представления о собственной психической деятельности, которые не просто ошибочны, но и опасны. Мы выясним, когда и почему люди подвержены этим иллюзиям, как они отражаются на нашей жизни и как преодолеть или хотя бы свести к минимуму их воздействие.

Атомная подводная лодка против траулера, или Как работает иллюзия внимания

Помните ли вы первый крупный международный инцидент, который произошел при президенте Джордже Буше? Это случилось уже в первый месяц после его инаугурации, 9 февраля 2001 года. Примерно в 13 часов 40 минут Скотт Уэддл, капитан «Гринвилла», атомной подводной лодки ВМС США, в тот момент находившейся недалеко от Гавайев, отдал приказ о совершении неожиданного маневра — экстренного погружения, при котором лодка резко уходит на дно. После этого он распорядился провести аварийное продувание цистерн главных балластов, когда под влиянием сжатого воздуха из главных балластов выпускается вода, что приводит к экстренному всплытию подводной лодки на максимальной скорости. Во время этого маневра, который прекрасно показан в фильме «Охота за „Красным Октябрем“», из воды поднимается нос подводной лодки. В тот момент, когда лодка «Гринвилл» всплывала наверх, резко набирая скорость, экипаж и пассажиры услышали громкий шум, и все судно вдруг покачнулось. «Господи Иисусе! — воскликнул Уэддл. — Что, черт возьми, происходит?»

Оказалось, что лодка на огромной скорости всплыла прямо под японским траулером «Эхиме Мару». Руль «Гринвилла», который был настолько прочен, что мог пройти даже через арктический лед, буквально разрезал корпус траулера пополам. Началась утечка дизельного топлива, и в «Эхиме Мару» хлынула вода. Через несколько минут судно опасно накренилось и опрокинулось из-за того, что все люди на борту столпились в носовой части, оставив корму пустой. Многие из них смогли добраться до трех шлюпок и спаслись, однако три члена экипажа и шесть пассажиров погибли. Подлодка «Гринвилл» получила незначительные повреждения, никто из членов экипажа не пострадал.

Что же произошло? Как современная подводная лодка, созданная по новейшим технологиям, оснащенная современными гидролокаторами и укомплектованная опытным экипажем, не смогла обнаружить траулер почти в 200 футов длиной на таком близком расстоянии? Пытаясь объяснить это происшествие, Национальный совет по безопасности транспорта составил отчет на 59 страницах, где тщательно зафиксированы все нарушения служебных инструкций со стороны офицеров, все случаи, когда они отвлеклись от своих прямых обязанностей во время приема делегации гражданских посетителей, все совершенные ими ошибки и все неувязки, которые привели к неточному определению координат «Эхиме Мару». В отчете ничего не говорится об употреблении алкоголя и наркотиков, психических заболеваниях или личностных конфликтах, которые могли повлиять на действия экипажа. Однако отчет интересен прежде всего тем, что его составители даже не пытаются ответить на главный вопрос: почему ни командующий Уэддл, ни дежурный офицер не заметили «Эхиме Мару» в перископ.

Карточка 125

Книга добавлена 6 июля 2014 под номером 1

Книга Оливера Сакса

«Нога как точка опоры»

Невропсихолог Сакс сломал ногу и детально описал свои ощущения и происходящие затем события.

Вопрос не в ноге (хотя это тоже интересно).

Для меня книга — хороший пример того, как ты начинаешь понимать устройство мира, если внимательно и критично обдумываешь хотя бы то, что чувствуешь лично ты.

Предисловие

Медицина всегда заявляет, что во всех предписаниях исходит из опыта. Следовательно, Платон был прав, когда говорил, что настоящему врачу, стремящемуся усовершенствоваться в своем искусстве, следовало бы испытать все болезни, которые он намеревается лечить, все случаи и обстоятельства, на основании которых он должен принимать решения… Такому врачу я бы доверился, ибо все прочие, руководя нами, уподобляются тому человеку, который рисует моря, корабли, гавани, сидя за своим столом и в полной безопасности водя перед собой взад и вперед игрушечный кораблик. А когда им приходится взяться за настоящее дело, они ничего не могут и не знают.

Мишель Монтень

Том Ганн выразительно писал о «поводах для открытий» в поэзии. В науке таких поводов не меньше, чем в искусстве: иногда это приснившаяся метафора, подобно змее Кекуле, иногда аналогия, подобно яблоку Ньютона, иногда событие, неожиданно обретающее невообразимую важность, подобно восклицанию Архимеда «Эврика!». Каждая такая случайность может стать открытием.

Поводы к открытиям в медицине порождаются практикой, непосредственным общением с пациентами, их болезнью или травмой. Поводом для создания этой книги стало мое собственное увечье, полученное вследствие несчастного случая в горах Норвегии. Хотя медицина — моя профессия, я никогда раньше серьезно не болел, а теперь был и врачом, и пациентом одновременно. Я представлял себе свое увечье (значительное, но без осложнений повреждение мышц и нервов) как нечто простое и рутинное, и меня поразило множество последствий, которое оно вызвало: паралич и отчуждение ноги, превратившее ее в «объект», казавшийся со мной не связанным; бездну странных и даже пугающих эффектов. Я и представления не имел, как понимать эти последствия, и начал бояться, что могу никогда не поправиться. Полное выздоровление представлялось мне чудом. С тех пор я стал понимать, как может быть ужасна и прекрасна жизнь, и зависит это только от нашего здоровья.

Глубоко обеспокоенный и озадаченный этими необычными последствиями — общим резонансом, так сказать, местного повреждения — и отсутствием адекватного утешения со стороны собственного доктора, я обратился к выдающемуся нейропсихологу А. Р. Лурии в Москву. «Такие синдромы, возможно, встречаются часто, но очень редко описываются», — ответил он мне. Когда я поправился и вернулся к медицинской практике, я убедился, что это так и есть. В последующие годы я обследовал несколько сотен пациентов, страдавших нарушениями представлений о своем теле и телесном «я», вызванными неврологическими причинами и по сути сходных с моим собственным случаем. Свою работу и ее приложения я кратко описываю в последней главе этой книги и рассчитываю позднее опубликовать подробную монографию на эту тему.

Книга добавлена 11 января 2014 под номером 30

Книга Даниела Канемана

«Думай медленно... Решай быстро»

Книга добавлена 24 апреля 2016 под номером 117

Книга Дэниела Гоулмана

«Эмоциональный интеллект» не читал

Эту книгу я еще не прочел, но порекомендую авансом. Искал что почитать о психологических экспериментах по оценке собственного состояния, и наткнулся на целый пласт рассуждений про эмоциональный коэффициент, введенный в работах Джона Мейера и Питера Сэловея.

Если вкратце, то речь идет о том, что эмоции влияют на решения гораздо сильнее, чем принято считать, и о том, как это можно использовать.

Глава из книги на «Постнауке».

Книга добавлена 20 ноября 2014 под номером 45

Книга Нассима Талеба

«Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости»

Из аннотации издателя:

…человечество пережило ряд тяжелейших катастроф, потрясений и катаклизмов, не укладывающихся в рамки самых фантастических предсказаний. Нассим Талеб называет такие непрогнозируемые события «черными лебедями». Он убежден: именно они дают толчок как истории в целом, так и существованию каждого отдельного человека. И чтобы преуспеть, надо быть к ним готовыми.

Сразу после выхода «Черного лебедя» автор блестяще продемонстрировал свою «не-теорию» на практике: на фоне финансового кризиса компания Талеба заработала (а не потеряла!) для инвесторов полмиллиарда долларов. Но его труд — не учебник по экономике. Это размышления незаурядного человека о жизни и о том, как найти в ней свое место.

Пролог О птичьем оперении

До открытия Австралии жители Старого Света были убеждены, что все лебеди — белые. Их непоколебимая уверенность вполне подтверждалась опытом. Встреча с первым черным лебедем, должно быть, сильно удивила орнитологов (и вообще всех, кто почему-либо трепетно относится к цвету птичьих перьев), но эта история важна но другой причине. Она показывает, в каких жестких границах наблюдений или опыта происходит наше обучение и как относительны наши познания. Одно-единственное наблюдение может перечеркнуть аксиому, выведенную на протяжении нескольких тысячелетий, когда люди любовались только белыми лебедями. Для ее опровержения хватило одной (причем, говорят, довольно уродливой) черной птицы.

Я выхожу за пределы этого логико-философского вопроса в область эмпирической реальности, которая интересует меня с детства. То, что мы будем называть Черным лебедем (с большой буквы), — это событие, обладающее следующими тремя характеристиками.

Во-первых, оно аномально, потому что ничто в прошлом его не предвещало. Во-вторых, оно обладает огромной силой воздействия. В-третьих, человеческая природа заставляет нас придумывать объяснения случившемуся после того, как оно случилось, делая событие, сначала воспринятое как сюрприз, объяснимым и предсказуемым.

Остановимся и проанализируем эту триаду: исключительность, сила воздействия и ретроспективная (но не перспективная) предсказуемость. Эти редкие Черные лебеди объясняют почти все, что происходит на свете, — от успеха идей и религий до динамики исторических событий и деталей нашей личной жизни. С тех пор как мы вышли из плейстоцена — примерно десять тысяч лет назад, — роль Черных лебедей значительно возросла. Особенно интенсивный ее рост пришелся на время промышленной революции, когда мир начал усложняться, а повседневная жизнь — та, о которой мы думаем, говорим, которую стараемся планировать, основываясь на вычитанных из газет новостях, — couina с наезженной колеи.

Подумайте, как мало помогли бы вам ваши знания о мире, если бы перед войной 1914 года вы вдруг захотели представить дальнейший ход истории. (Только не обманывайте себя, вспоминая то, чем набили вам голову занудные школьные учителя.) Например, вы бы могли предвидеть приход Гитлера к власти и мировую войну? А стремительный распад советского блока? А вспышку мусульманского фундаментализма? Л распространение интернета? А крах рынка в 1987 году (и уж совсем неожиданное возрождение)? Мода, эпидемии, привычки, идеи, возникновение художественных жанров и школ — все следует "чернолебяжьей" динамике. Буквально все, что имеет хоть какую-то значимость.

Сочетание малой предсказуемости с силой воздействия превращает Черного лебедя в загадку, но наша книга все- таки не об этом. Она главным образом о нашем нежелании признавать, что он существует! Причем я имею в виду не только вас, вашего кузена Джо и меня, а почти всех представителей так называемых общественных наук, которые вот уже больше столетия тешат себя ложной надеждой на то, что их методами можно измерить неопределенность. Применение неконкретных наук к проблемам реального мира дает смехотворный эффект. Мне довелось видеть, как это происходит в области экономики и финансов. Спросите своего "портфельного управляющего", как он просчитывает риски. Он почти наверняка назовет вам критерий, исключающий вероятность Черного лебедя — то есть такой, который можно использовать для прогноза рисков примерно с тем же успехом, что и астрологию (мы увидим, как интеллектуальное надувательство облачают в математические одежды). И так во исех гуманитарных сферах.

Главное, о чем говорится в этой книге, — это наша слепота по отношению к случайности, особенно крупномасштабной;

почему мы, ученые и неучи, гении и посредственности, считаем гроши, но забываем про миллионы? Почему мы сосредоточиваемся на мелочах, а не на возможных значительных событиях, несмотря на их совершенно очевидное гигантское влияние? И — если вы еще не упустили нить моих рассуждений — почему чтение газеты уменьшает наши знания о мире?

Несложно понять, что жизнь определяется кумулятивным эффектом ряда значительных потрясений. Можно проникнуться сознанием роли Черных лебедей, не вставая с кресла (или с барного табурета). Вот вам простое упражнение. Возьмите собственную жизнь. Перечислите значительные события, технологические усовершенствования, происшедшие с момента вашего рождения, и сравните их с тем, какими они виделись в перспективе. Сколькие из них прибыли по расписанию? Взгляните на свою личную жизнь, на выбор профессии или встречи с любимыми, на отъезд из родных мест, на предательства, с которыми пришлось столкнуться, на внезапное обогащение или обнищание. Часто ли эти события происходили по плану?

Чего вы не знаете

Логика Черного лебедя делает то, чего вы не знаете, гораздо более важным, чем то, что вы знаете. Ведь если вдуматься, то многие Черные лебеди явились в мир и потрясли его именно потому, что их никто не ждал.

Возьмем теракты и сентября 2001 года: если бы такого рода опасность можно было предвидеть го сентября, ничего бы не произошло. Вокруг башен ВТЦ барражировали бы истребители, в самолетах были бы установлены блокирующиеся пуленепробиваемые двери и атака бы не состоялась. Точка. Могло бы случиться что-нибудь другое. Что именно? Не знаю.

Не странно ли, что событие случается именно потому, что оно не должно было случиться? Как от такого защищаться? Если вы что-нибудь знаете (например, что Нью-Йорк — привлекательная мишень для террористов) — ваше знание обесценивается, если враг знает, что вы это знаете. Странно, что и подобной стратегической игре то, что вам известно, может не иметь никакого значения.

Это относится к любому занятию. Взять хотя бы "тайный рецепт" феноменального успеха в ресторанном бизнесе. Если бы он был известен и очевиден, кто-нибудь уже бы его изобрел и он превратился бы в нечто тривиальное. Чтобы обскакать всех, нужно выдать такую идею, которая вряд ли придет в голову нынешнему поколению рестораторов. Она должна быть абсолютно неожиданной. Чем менее предсказуем успех подобного предприятия, тем меньше у него конкурентов и тем больше вероятная прибыль. То же самое относится к обувному или книжному делу — да, собственно, к любому бизнесу. То же самое относится и к научным теориям — никому не интересно слушать банальности. Успешность человеческих начинаний, как правило, обратно пропорциональна непредсказуемости их результата.

Вспомните тихоокеанское цунами 2004 года. Если бы его ждали, оно бы не нанесло такого ущерба. Затронутые им области были бы эвакуированы, была бы задействована система раннего оповещения. Предупрежден — значит вооружен.

Эксперты и "пустые костюмы"

Неспособность предсказывать аномалии ведет к неспособности предсказывать ход истории, если учесть долю аномалии в динамике событий.

Но мы ведем себя так, будто можем предсказывать исторические события, или даже хуже — будто можем менять ход истории. Мы прогнозируем дефициты бюджета и цены на нефть на тридцатилетний срок, не понимая, что не можем знать, какими они будут следующим летом. Совокупные ошибки в политических и экономических прогнозах столь чудовищны, что, когда я смотрю на их список, мне хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю. Удивителен не масштаб наших неверных прогнозов, а то, что мы о нем не подозреваем. Это особенно беспокоит, когда мы ввязываемся в смертельные конфликты: войны непредсказуемы по самой своей природе (а мы этого не знаем). Из-за такого непонимания причинно-следственных связей между провокацией и действием мы можем с легкостью спровоцировать своим агрессивным невежеством появление Черного лебедя — как ребенок, играющий с набором химических реактивов.

Наша неспособность к прогнозам в среде, кишащей Черными лебедями, вместе с общим непониманием такого положения вещей, означает, что некоторые профессионалы, считающие себя экспертами, на самом деле таковыми не являются. Если посмотреть на их послужной список, станет ясно, что они разбираются в своей области не лучше, чем человек с улицы, только гораздо лучше говорят об этом или—что еще опаснее — затуманивают нам мозги математическими моделями. Они также в большинстве своем носят галстук.

Поскольку Черные лебеди непредсказуемы, нам следует приспособиться к их существованию (вместо того чтобы наивно пытаться их предсказать). Мы можем добиться многого, если сосредоточимся на антизнании, то есть на том, чего мы не знаем. Помимо нсего прочего, можно настроиться наловлю счастливых Черных лебедей (тех, что дают положительный эффект), по возможности идя им навстречу. В некоторых областях — например в научных исследованиях или в венчурных инвестициях—ставить на неизвестное чрезвычайно выгодно, потому что, как правило, при проигрыше потери малы, а при выигрыше прибыль огромна. Мы увидим, что, вопреки утверждениям обществоведов, почти все важные открытия и технические изобретения не являлись результатом стратегического планирования — они были всего лишь Черными лебедями. Ученые и бизнесмены должны как можно меньше полагаться на планирование и как можно больше импровизировать, стараясь не упустить подвернувшийся шанс. Я не согласен с последователями Маркса и Адама Смита: свободный рынок работает потому, что он позволяет человеку "словить" удачу на пути азартных проб и ошибок, а не получить ее в награду за прилежание и мастерство. То есть мой вам совет: экспериментируйте по максимуму, стараясь поймать как можно больше Черных лебедей.

Обучение обучению

С другой стороны, нам мешает то, что мы слишком зацикливаемся на известном, мы склонны изучать подробности, а не картину в целом.

Какой урок люди извлекли из событий и сентября? Попили ли они, что есть события, которые силой своей внутренней динамики выталкиваются за пределы предсказуемого? Нет. Осознали ли, что традиционное знание в корне ущербно? Нет. Чему же они научились? Они следуют жесткому правилу: держаться подальше от потенциальных мусульманских террористов и высоких зданий. Мне часто напоминают, что важно предпринимать какие-то практические шаги, а не " теоретизировать" о природе знания. История с линией Мажино хорошо иллюстрирует правильность нашей теории.

После Первой мировой войны французы построили стену укреплений вдоль линии немецкого фронта, чтобы предотвратить повторное вторжение; Гитлер без труда ее обогнул. Французы оказались слишком прилежными учениками истории. Заботясь о собственной безопасности, они перемудрили с конкретными мерами.

Обучение тому, что мы не обучаемся тому, что мы не обучаемся, не происходит само собой. Проблема — в структуре нашего сознания: мы не постигаем правила, мы постигаем факты, и только факты. Метаправила (например, правило, что мы склонны не постигать правил) усваиваются нами плохо. Мы презираем абстрактное, причем презираем страстно.

Почему? Здесь необходимо — поскольку это основная цель всей моей книги — перевернуть традиционную логику с ног на голову и продемонстрировать, насколько она неприменима к нашей нынешней, сложной и становящейся все более рекурсивной среде.

Но вот вопрос посерьезнее: для чего предназначены наши мозги? Такое ощущение, что нам выдали неверную инструкцию по эксплуатации. Наши мозги, похоже, созданы не для того, чтобы размышлять и анализировать. Если бы они были запрограммированы на это, нам в нашем веке приходилось бы не так тяжело. Вернее, мы к настоящему моменту все просто вымерли бы, а я уж точно сейчас ни о чем бы не рассуждал: мои непрактичный, склонный к самоанализу, задумчивый предок был бы съеден львом, в то время как его недалекий, но с быстрой реакцией родич уносил ноги. Мыслительный процесс отнимает много времени и очень много энергии. Наши предки больше ста миллионов лет провели в бессознательном животном состоянии, а в тот кратчайший период, когда мы использовали свои мозги, мы занимали их столь несущественными вещами, что от этого почти не было проку. Опыт показывает, что мы думаем не так много, как нам кажется, — конечно, кроме тех случаев, когда мы именно об этом и задумываемся.

НОВЫЙ ВИД НЕБЛАГОДАРНОСТИ

Всегда грустно думать о людях, к которым история отнеслась несправедливо. Взять, например, "проклятых поэтов", вроде : Эдгара Аллана По или Артюра Рембо: при жизни общество их чуралось, а потом их превратили в иконы и стали насильно впихивать их стихи в несчастных школьников. (Есть даже школы, названные в честь двоечников.) К сожалению, признание пришло уже тогда, когда оно не дарит поэту ни радости, ни внимания дам. Но существуют герои, с которыми судьба обошлась еще более несправедливо,— это те несчастные, о героизме которых мы понятия не имеем, хотя они спасли нашу жизнь или предотвратили катастрофу. Они не оставили никаких следов, да и сами не знали, в чем их заслуга. Мы помним мучеников, погибших за какое-то знаменитое дело, но о тех, кто вел неизвестную нам борьбу, мы не знаем — чаще всего именно потому, что они добились успеха. Наша неблагодарность по отношению к "проклятым поэтам" — пустяк по сравнению с этой черной неблагодарностью. Она вызывает у нашего незаметного героя чувство собственной никчемности. Я проиллюстрирую этот тезис мысленным экспериментом.

Представьте себе, что законодателю, обладающему смелостью, влиянием, интеллектом, даром предвидения и упорством, удается провести закон, который вступает в силу и беспрекословно выполняется начиная с га сентября 2001 года; согласно закону, каждая пилотская кабина оборудуется надежно запирающейся пуленепробиваемой дверью (авиакомпании, которые и так едва сводят концы с концами, отчаянно сопротивлялись, но были побеждены). Закон вводится на тот случай, если террористы решат использовать самолеты для атаки на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Я понимаю, что мое фантазерство — на грани бреда, но это всего лишь мысленный эксперимент (я также осознаю, что законодателей, обладающих смелостью, интеллектом, даром предвидения и упорством, скорее всего, не бывает; повторяю, эксперимент — мысленный). Закон непопулярен у служащих авиакомпаний, потому что он осложняет им жизнь. Но он безусловно предотвратил бы и сентября.

Человек, который ввел обязательные замки на дверях пилотских кабин, не удостоится бюста на городской площади и даже в его некрологе не напишут: "Джо Смит, предотвративший катастрофу и сентября, умер от цирроза печени". Поскольку мера, по видимости, оказалась совершенно излишней, а деньги были потрачены немалые, избиратели, при бурной поддержке пилотов, пожалуй, еще сместят его с должности. Vox clamantis in deserto. Он уйдет в отставку, погрузится в депрессию, будет считать себя неудачником. Он умрет в полной уверенности, что в жизни не сделал ничего полезного. Я бы обязательно пошел на его похороны, но, читатель, и не могу его найти! А ведь признание может воздействовать так благотворно! Поверьте мне, даже тот, кто искренне уверяет, что его не волнует признание, что он отделяет труд от плодов труда, — даже он реагирует на похвалу выбросом серотонина. Видите, какая награда суждена нашему незаметному герою — его не побалует даже собственная гормональная система.

Давайте еще раз вспомним о событиях и сентября. Когда дым рассеялся, чьи благие дела удостоились благодарности? Тех людей, которых вы видели по телевизору, — тех, кто совершал героические поступки, и тех, кто на ваших глазах пытался делать вид, будто совершает героические поступки. Ко второй категории относятся деятели вроде председателя нью-йоркской биржи Ричарда Грассо, который "спас биржу" и получил за свои заслуги колоссальный бонус (равный нескольким тысячам средних зарплат). Для этого ему только и потребовалось, что прозвонить перед телекамерами в колокол, возвещающий начало торгов (телевидение, как мы увидим, — это носитель несправедливости и одна из важнейших причин нашей слепоты ко всему, что касается Черных лебедей).

Кто получает награду — глава Центробанка, не допустивший рецессии, или тот, кто "исправляет" ошибки своего предшественника, оказавшись на его месте во время экономического подъема? Кого ставят выше — политика, сумевшего избежать войны, или того, кто ее начинает (и оказывается достаточно удачливым, чтобы выиграть)?

Это та же извращенная логика, которую мы уже наблюдали, обсуждая ценность неведомого. Все знают, что профилактике должно уделяться больше внимания, чем терапии, но мало кто благодарит за профилактику. Мы превозносим тех, чьи имена попали на страницы учебников истории, — за счет тех, чьи достижения прошли мимо историков. Мы, люди, не просто крайне поверхностны (это еще можно было бы как-то исправить) — мы очень несправедливы.

ЖИЗНЬ ТАК НЕОБЫЧНА

Эта книга о неопределенности, то есть ее автор ставит знак равенства между неопределенностью и выходящим из ряда вон событием. Утверждение, что мы должны изучать редкие и экстремальные события, чтобы разобраться в обыденных, может показаться перебором, но я готов объясниться. Есть два возможных подхода к любым феноменам. Первый — исключить экстраординарное и сконцентрироваться на нормальном. Исследователь игнорирует аномалии и занимается обычными случаями. Второй подход — подумать о том, что для понимания феномена следует рассмотреть крайние случаи; особенно если они, подобно Черным лебедям, обладают огромным кумулятивным воздействием.

Мне не очень интересно "обычное". Если вы хотите получить представление о темпераменте, моральных принципах и воспитанности своего друга, вы должны увидеть его в исключительных обстоятельствах, а не в розовом свете повседневности. Можете ли вы оценить опасность, которую представляет преступник, наблюдая его поведение в течение обычного дня? Можем ли мы понять, что такое здоровье, закрывая глаза на страшные болезни и эпидемии? Норма часто вообще не важна.

Почти все в общественной жизни вытекает из редких, но связанных между собой потрясений и скачков, а при этом почти все социологи занимаются исследованием "нормы", основывая свои выводы на кривых нормального распределения , которые мало о чем говорят. Почему? Потому что никакая кривая нормального распределения не отражает — не и состоянии отразить — значительных отклонений, но при этом вселяет в нас ложную уверенность в победе над неопределенностью. В этой книге она будет фигурировать под кличкой ВИО — Великий Интеллектуальный Обман.

ПЛАТОН И "БОТАНИКИ"

Главным толчком к восстанию иудеев в I веке нашей эры было требование римлян установить статую императора Калигулы в иерусалимском храме в обмен на установку статуи еврейского бога Яхве в римских храмах. Римляне не понимали, что иудеи (и более поздние левантинские монотеисты) понимают под богом нечто абстрактное, всеобъемлющее, не имеющее ничего общего с антропоморфным, слишком человеческим образом, который возникал в сознании у римлян, произносящих слово deus. Наиважнейший момент: еврейский бог не укладывался в рамки определенного символа. Нот так же и для меня то, на что принято навешивать ярлык "неизвестного", "невероятного" или "неопределенного", является чем-то принципиально иным. Это отнюдь не конкретная и точная категория знания, не освоенная "ботаниками" территория, а полная ее противоположность — отсутствие (и предельность) знания. Это антипод знания. Давайте отучимся употреблять термины, относящиеся к знанию, для описания полярного ему явления.

Платонизмом — в честь философии (и личности) Платона — я называю нашу склонность принимать карту за местность, концентрироваться на ясных и четко очерченных "формах", будь то предметы вроде треугольников или социальные понятия вроде утопий (обществ, построенных в соответствии с представлением о некой "рациональности") или даже национальностей. Когда подобные идеи и стройные построения отпечатываются в нашем сознании, они затмевают для нас менее элегантные предметы с более аморфной и более неопределенной структурой (к этой мысли я буду многократно возвращаться на протяжении всей книги).

Платонизм заставляет нас думать, что мы понимаем больше, чем на самом деле. Я, впрочем, не утверждаю, что Платоновых форм вообще не существует. Модели и конструкции — интеллектуальные карты реальности — не всегда неверны; они лишь не ко всему приложимы. Проблема в том, что а) вы не знаете заранее (только постфактум), к чему неприложима карта, и б) ошибки чреваты серьезными последствиями. Эти модели сродни лекарствам, которые вызывают редкие, но крайне тяжелые побочные эффекты.

Платоническая складка — это взрывоопасная грань, где платоновский образ мышления соприкасается с хаотичной реальностью и где разрыв между тем, что вам известно, и тем, что вам якобы известно, становится угрожающе явным. Именно там рождается Черный лебедь.

СКУЧНЫЕ МАТЕРИИ

Говорят, что, если на съемочной площадке у знаменитого кинорежиссера Лукино Висконти актеры что-то делали с закрытой шкатулкой, в которой по сюжету лежали бриллианты — там на самом деле лежали настоящие бриллианты. Это неплохой способ заставить актеров прочувствовать свою роль. Я думаю, что в основе причуды Висконти лежит его эстетическое чутье и стремление к подлинности—в конце концов, обманывать зрителя как-то нехорошо.

В этом эссе я развиваю одну основополагающую мысль и не пережевываю и не переупаковываю чужие идеи. Жанр эссе предполагает импульсивную медитацию, а не научный отчет. Приношу извинения за отсутствие нескольких очевидных тем в этой книге; я исходил из убеждения, что материя, которая для автора слишком скучна, может оказаться скучной и для читателя. (Кроме того, избегая скучных тем, можно отфильтровать несущественное.)

Разговоры в пользу бедных

Кто-нибудь, кого перекормили философией в университете ( или, возможно, недокормили), может возразить, что встреча г Черным лебедем не опровергает теорию о белизне всех лебедей, поскольку такая черная птица формально не является лебедем, ведь, по его убеждению, белизна — одна из составных понятия "лебедь". Действительно, читатели Витгенштейна (и читатели статей о комментариях к Витгенштейну) склонны приписывать языку слишком большую роль. Лингвистические упражнения и впрямь очень нужны для упрочения репутации на философских факультетах, но мы, практики, принимающие решения в этом мире, оставляем их на выходные. В главе "Неопределенность шарлатанства" я объясняю, что при всей интеллектуальной привлекательности этих милых штучек, с понедельника по пятницу куда важнее для нас другие предметы (о которых часто забывают). Люди за кафедрами, которым не приходилось принимать решения в неопределенной ситуации, не отличают существенное от несущественного, и это относится даже к тем, кто изучает проблему неопределенности (и даже в первую очередь к ним). Практикой неопределенности я называю пиратство, биржевую спекуляцию, деятельность профессиональных игроков, работу в определенных подразделениях мафии и серийное предпринимательство. Таким образом, я не приемлю ни "пустопорожнего скептицизма", с которым мы не в состоянии бороться, ни теоретизирования вокруг языковых проблем, которые превратили значительную часть современной философии в нечто абсолютно бесполезное для тех, кого презрительно называют "широкими массами". (Немногие философы и мыслители прошлого, хорошо это было или плохо, как правило, зависели от меценатов. Сегодня специалисты в области отвлеченных наук зависят от отношений внутри собственных сообществ, нередко превращающихся в патологически келейную ярмарку тщеславия. У старой системы было много недостатков, но она, по крайней мере, требовала от философов хоть какой-то привязки к реальности.)

Философ Эдна Ульман-Маргалит отметила непоследовательность в настоящей книге и попросила меня обосновать использование конкретной метафоры "Черный лебедь" в качестве символа того, что неизвестно, абстрактно и абсолютно неконкретно — белых воронов, розовых слонов или наших братьев по разуму на некой планете в системе звезды Тау Кита. Да, она поймала меня за руку. Здесь есть противоречие. В этой книге я выступаю как рассказчик; я предпочитаю строить повествование как череду историй и сценок для иллюстрации нашей привычки в них верить и нашей любви к опасным упрощениям, которые таит в себе любой сюжет.

Чтобы опровергнуть одну историю, нужна другая история. Метафоры и истории (увы) гораздо сильнее идей; кроме того, они легче запоминаются и приятнее читаются. Если и собираюсь атаковать "нарративные дисциплины", как я их называю, мое лучшее оружие — нарратив.

Идеи появляются и исчезают, истории остаются.

ОБОБЩЕНИЕ

Цель этой книги — не просто раскритиковать "гауссову кривую" и заблуждения статистики, а также платонизирующих ученых, которые просто не могут не обманывать себя всякими теориями. Я хочу "сконцентрироваться" на том, что имеет для нас реальное значение. Чтобы жить сегодня на нашей планете, нужно куда больше воображения, чем нам отпущено природой. Мы страдаем от недостатка воображения и подавляем его в других.

Прошу заметить, что в этой книге я не прибегаю к дурацкому методу подбора "подкрепляющих фактов". По причинам, к которым мы обратимся в главе 5, я называю переизбыток примеров наивным эмпирицизмом: набор анекдотов, умело встроенный в рассказ, не является доказательством. Тот, кто ищет подтверждений, не замедлит найти их—в достаточном количестве, чтобы обмануть себя и, конечно, своих коллег.

Концепция Черного лебедя основана на структуре случайности в эмпирической реальности.

Обобщаю: в этом (глубоко личном) эссе я делаю наглое заявление, противоречащее многим нашим мыслительным привычкам. Оно заключается в том, что миром движет аномальное, неизвестное и маловероятное (маловероятное с нашей нынешней, непросвещенной точки зрения); а мы при этом проводим время в светских беседах, сосредоточившись на известном и повторяющемся. Таким образом, каждое экстремальное событие должно служить точкой отсчета, а не исключением, которое нужно поскорее запихнуть под ковер и забыть. Я иду еще дальше и (как это ни прискорбно) утверждаю, что, несмотря на прогресс и прирост информации — или, возможно, из-за прогресса и прироста информации, — будущие события все менее предсказуемы, а человеческая природа и обществоведческие "науки", судя по всему, стараются скрыть от нас этот факт.

Структура книги

Эта книга построена в соответствии с простой логикой: чисто литературное (с точки зрения темы и способа изложения) начало, постепенно модифицируясь, приходит к строго научному (с точки зрения темы, но не способа изложения) финалу. О психологии речь пойдет в основном в первой части и в начале второй; к бизнесу и естествознанию мы перейдем во второй половине второй части и сосредоточимся на них в третьей. Первая часть — "Антибиблиотека Умберто Эко" — рассказывает в основном про то, как мы воспринимаем исторические и текущие события и какие искажения присущи нашему восприятию. Вторая часть — "Мы не можем предсказывать" — про наши ошибки в оценке будущего и скрытых границах некоторых "наук" и про то, что можно | делать, чтобы эти границы преодолеть. Третья часть, "Серые лебеди Крайнестана", глубже рассматривает экстремальные события, объясняет, как строится "гауссова кривая" (великий интеллектуальный обман), и рассматривает те идеи в естественных и социальных науках, которые объединяются под общим понятием "сложные системы". Четвертая часть, "Конец", будет очень короткой.

Я получил колоссальное удовольствие от работы над этой книгой — в сущности, слова складывались сами, мне оставалось только их записать. Я надеюсь, что читатель испытает сходные чувства. Должен признаться, что мне пришелся по душе уход в сферу чистых идей после активной жизни бизнесмена, связанной с массой ограничений. После публикации этой книги я намерен провести некоторое время вдали от бурной деятельности, чтобы развить свою философско-научную мысль в полной безмятежности.

Книга добавлена 1 января 2010 под номером 48

Книга Нассима Талеба

«Одураченные случайностью. О скрытой роли шанса в бизнесе и в жизни» не читал

Из аннотации издателя:

В жизни мы стараемся не полагаться на волю случая, пытаемся «управлять своей судьбой», принимать «взвешенные решения» и «держать все под контролем», но на самом деле часто принимаем случайность за закономерность, путаем причину и следствие, а нашему мышлению недостает критичности. Интеллектуальная близорукость и самоуверенность часто обходятся нам очень и очень дорого.

Случайность может лежать в основе, как удачи, так и неудачи. Невозможно предугадать случайное событие, но можно подготовиться к встрече с ним и даже попытаться обратить его себе на пользу.

Книга добавлена 1 января 2011 под номером 34

Глубинные психологические щи


Книга Аарона Бека и др.

«Когнитивная терапия депрессии»

Фрагмент обзорной главы

Проблема депрессии

По оценкам некоторых авторитетных источников, по меньшей мере 12% взрослого населения подвержено эпизодическим, но достаточно выраженным и потому требующим лечения депрессивным расстройствам (Schuyler, Katz, 1973). За последние 15 лет проведены сотни систематических исследований, имеющих отношение к биологическому субстрату депрессии и фармакотерапии депрессий. В различных публикациях, исходящих как из правительственных источников, так и из частного сектора, утверждается, что произошел определенный прорыв в понимании психобиологии депрессий и лечении этого расстройства медикаментозными средствами.

Однако эта в целом радужная картина приводит в замешательство клиницистов. Несмотря на значительные достижения в области фармакотерапии депрессий, это заболевание имеет по-прежнему широкое распространение. Более того, количество самоубийств, которое принято считать показателем распространенности депрессий, не только не снизилось, но возросло за последние годы. Устойчивость данного показателя представляется особенно значимой, если учесть ту огромную отдачу, которую принесли усилия по созданию и поддержке центров профилактики суицидов по всей стране.

Книга добавлена 31 марта 2017 под номером 129

Книга Эрика Берна

«Игры, в которые играют люди»

Берновские игры. «Алкоголик»

[…] В полном виде эта игра рассчитана на пятерых участников, хотя один игрок может исполнять и несколько ролей, так что игра может начинаться и заканчиваться с двумя участниками. Центральная роль — роль Алкоголика, начинающего игру, исполняется Уайтом. Основная второстепенная роль — роль Преследователя, которую обычно играет лицо противоположного пола, чаще всего супруга (супруг). Третья роль — роль Спасителя, обычно исполняемая лицом того же пола; часто это семейный врач, который интересуется пациентом и проблемами алкоголизма. В классической ситуации врач успешно избавляет алкоголика от его пагубного пристрастия. После того как Уайт в течение полугода не брал в рот ни капли, они поздравляют друг друга. А на утро Уайт валяется в канаве.

Четвертая роль принадлежит Простаку. В литературном произведении обычно это деликатный человек, который одалживает Уайту деньги, бесплатно дает ему сэндвич или чашку кофе и не пытается ни преследовать, ни спасать его. В жизни эту роль обычно исполняет мать Уайта, которая дает ему деньги и часто поддакивает ему, когда он говорит, что жена его не понимает. Общаясь с Простаком, Уайту приходится искать правдоподобное объяснение, зачем ему деньги. Причем оба делают вид, что верят ему, хотя оба знают, на что он потратит большую часть денег. Иногда Простак начинает исполнять и другую роль, не самую существенную, но тоже характерную для ситуации, — роль Подстрекателя, «хорошего парня», который снабжает спиртным, даже когда его не просят: «Пойдем выпьем (и покатишься вниз еще быстрее)».

Вспомогательный персонаж любой алкогольной игры — профессионал, например бармен или продавец спиртного. В игре «Алкоголик» это пятая роль — роль Посредника, непосредственного поставщика спиртного, который понимает язык алкоголиков и является важнейшим персонажем в жизни пьяницы. Разница между Посредником и остальными игроками — это разница между профессионалом и любителями в любой игре: профессионал знает, когда нужно остановиться. В определенный момент хороший бармен отказывается обслуживать алкоголика, который оказывается лишенным припасов, если только не отыщет более снисходительного Поставщика.

Карточка 114

Книга добавлена 1 сентября 2016 под номером 92

Книга Эрика Берна

«Люди, которые играют в игры»

О боязни неорганизованного времени

Большинство людей испытывает тревогу, когда сталкивается с неорганизованным временем; именно поэтому многие предпочитают приемы с коктейлями одиночеству. Необходимость в структурировании времени основана на трех влечениях или потребностях. Первое — это стимульный голод или жажда ощущений. Большинство организмов, включая человеческий, нуждаются в стимулирующих воздействиях, что бы ни говорили некоторые из нас. Это объясняет популярность американских горок и то, почему преступники всеми способами стремятся избежать одиночного заключения. Второе — жажда быть замеченным или потребность в признании, — потребность в ощущениях особого типа, которые могут предоставить только другие люди и в некоторых случаях отдельные животные. Вот почему человеческим и обезьяньим младенцам недостаточно материнского молока; точно так же нужны им звуки, запахи, тепло и прикосновение матери, иначе они увянут, как увядают взрослые, когда некому сказать им «Здравствуйте». Третье — структурный голод; именно поэтому люди стремятся создавать организации. А те, кто умеет структурировать время других, — самые ценные и высокооплачиваемые члены общества.

Интересный пример объединения потребности в стимулировании и структуре можно найти у крыс, выращенных в состоянии сенсорной депривации, например в полной темноте или в постоянно освещенной белой клетке без каких-либо изменений. Позже этих животных помещают в обычные клетки с «нормальными» крысами. Установлено, что такие крысы отправляются в лабиринт за пищей, если он стоит на площадке, расчерченной, как шахматная доска, и не идут, если площадка однообразно окрашена. Крысы, выросшие в нормальной обстановке, отправляются за пищей, не обращая внимания на окраску площадки. Это свидетельствует, что для крыс стремление к структурированию стимулов сильнее обычного голода. Экспериментаторы заключили, что потребность в структурировании (или, как они это назвали, «опыте восприятия») включает такие фундаментальные биологические процессы, как голод, и что следствия ранней сенсорной депривации могут сохраниться на всю жизнь в форме сильного влечения или сложного стимула.

Карточка 82

О формах структурирования времени. Определение игры

Существуют четыре основные формы структурирования времени и два добавочных, пограничных случая. Таким образом, если в помещении оказываются два или больше индивидуумов, у них есть возможность выбора из шести вариантов социального поведения. На одном полюсе — уход в себя, когда общение между людьми отсутствует. Это происходит в таких совершенно различных ситуациях, как поезд метро или терапевтическая группа шизофреников. За уходом в себя, когда каждый индивидуум остается погруженным в собственные мысли, следует самая безопасная форма социального поведения — ритуал. Это в высшей степени стилизованные взаимоотношения, которые могут оставаться неформальными, а могут превратиться в строго формализованные и полностью предсказуемые церемонии. Транзакции ритуального типа почти не содержат информации, скорее, это знаки взаимного признания. Единицы ритуала называются поглаживаниями, по аналогии с тем, как младенец и мать признают и принимают друг друга. Ритуалы запрограммированы извне традицией и социальными обычаями.

Следующая по степени безопасности форма социального поведения называется деятельностью. В повседневной жизни мы называем ее работой. Здесь транзакции запрограммированы материалом, с которым мы работаем, будь это дерево, бетон или арифметические задачи. Рабочие транзакции типично имеют форму Взрослый — Взрослый и ориентированы на окружающую реальность. Она, эта реальность, и является объектом деятельности. Далее следует времяпрепровождение, которое не в такой степени формализовано и предсказуемо, как ритуал, но обладает определенной повторяемостью. Это многовариантное взаимодействие, которое имеет место на приемах, где гости не очень хорошо знакомы друг с другом. Времяпрепровождение также социально запрограммировано: при этом говорят на общепринятые темы в общепринятой манере, но могут вклиниваться и индивидуальные ноты, ведущие к следующей форме социального поведения, которую называют играми.

Игрой называется повторяющийся комплекс скрытых транзакций с четко выраженным психологическим результатом. Поскольку скрытая транзакция означает, что инициатор ее делает вид, будто добивается одного, тогда как на самом деле ему нужно совсем другое, игры непременно связаны с надувательством.

Карточка 83

О «берновских» состояниях

Наблюдения […] показывают, что время от времени люди заметно изменяют свою позу, голос, словарь и другие аспекты поведения. Такие изменения в поведении часто сопровождаются изменением эмоций. […] Эти изменения и отличия позволили прийти к выводу о наличии различных состояний Я.

В терминах психологии состояние Я можно описать […] как связную систему чувств […] [и как] связную систему образцов поведения. Практически это означает, что определенному набору чувств соответствует столь же определенный набор образцов поведения. Каждый индивидуум обладает ограниченным количеством таких состояний Я, каждое из которых не роль, а психологическая реальность. Набор этих состояний можно распределить так:

1) состояния Я, сходные с образами родителей;
2) состояния Я, автономно направленные на объективную оценку реальности,
и 3) состояния Я, представляющие наиболее архаичные образцы чувств и поведения, зафиксированные в раннем детстве.

В обычной речи их именуют Родитель, Взрослый и Ребенок, причем эти простые термины используются даже в самых строгих и формальных обсуждениях.

Карточка 85

О комфортном количестве «поглаживаний» в общении

В качестве вступления к анализу игр […] интересны неформальные ритуалы, например варианты приветствий:

1А. Привет! (Доброе утро)
1Б. Привет! (Доброе утро)

2А. Тепло сегодня, верно? (Как поживаете?)
2Б. Точно. Но, похоже, будет дождь. (Нормально. А вы?)

3А. Ну, счастливо! (Все в порядке.)
3Б. До встречи.

4А. Пока!
4Б. Пока!

Очевидно, этот обмен репликами не предназначен для передачи информации. Больше того, если собеседникам есть что сказать друг другу, они этого не делают и поступают разумно. Господину, А может потребоваться 15 минут, чтобы рассказать, как он поживает, а господин Б, который лишь отдаленно с ним знаком, не собирается тратить столько времени на слушание. Эту серию транзакций можно назвать «ритуалом из восьми поглаживаний».

Карточка 86

Книга добавлена 4 сентября 2016 под номером 93

Книга Дэниела Киза

«Множественные умы Билли Миллигана»

Билли Миллиган родился в 1955 году. Совершил несколько преступлений — ограбления, изнасилования; расследование показало, что обвиняемого надо отдавать психиатрам, те поставили пациенту диагноз «множественная личность». Стал первым человеком, оправданным в связи с этим в ходе судебного процесса.

Книга добавлена 20 апреля 2014 под номером 25

Книга Михаила Зощенко

«Перед восходом солнца»

Книга добавлена 10 января 2016 под номером 118

Книга Ролло Мэя

«Искусство психологического консультирования»

Из предисловия

Эта книга исследует сравнительно новый предмет. В последние годы психологическое консультирование приобрело огромное значение. Не только декан, лучший студент которого провалился на экзамене, или ректор, к которому обратился робкий первокурсник, страдающий комплексом неполноценности, но и священник, призывающий паству, и директор молодежного лагеря, педагоги, работающие с шестикласснйками и выпускниками колледжа, — короче, бесчисленное множество людей, имеющих различные профессии, замечают, что вынуждены оказывать психологическую помощь, хотят они того или нет. «Руководитель», «консультант», «друг» — это то, чем мы все являемся, когда общаемся с людьми, и бывает это сотню раз на дню.

В настоящей книге используется новое понимание личности, предложенное знатоками этого вопроса, психотерапевтами Фрейдом, Юнгом, Ранком и Кункелем. Обсуждение данной темы особо обязано мудрости и проницательности Альфреда Адлера, с которым я имел честь вместе учиться, общаться и дискутировать. В психологическом консультировании, конечно, не используются техники, применяемые в психотерапии, но можно использовать ее методы в своей работе познания людей.

В основу настоящей книги легли лекции на тему «Консультирование и коррекция личности», которые читались для преподавателей институтов на семинарах Методистской епископальной церкви в Северной Каролине и Арканзасе летом 1937 и 1938 гг. Я выражаю глубокую признательность участникам вышеупомянутых семинаров за их доброжелательность и помощь, оказанную при совместном рассмотрении предмета, особую благодарность хочется выразить д-руВ. М. Александеру и г-ну Бойду Мак-Кеону. Я больше запомнил собственную подготовку к семинарам и надеюсь, что мне извинят использование примеров из личной практики из-за желания сделать книгу более живой и пригодной к использованию другими консультантами.

Я надеюсь, что эта книга поможет читателю не только совершенствоваться в технике консультирования, но и разобраться в собственных проблемах. Первая и третья главы должны помочь читателю осмыслить особенности своего характера и готовность к творческой работе, а также научиться выражать себя в окружающем мире наилучшим образом.

Из-за новизны предмета психологического консультирования наши выводы должны рассматриваться как экспериментальные, указывающие на то время, когда мы сможем извлечь пользу из лучших трудов по психотерапии для религиозной и образовательной работы.

Кратко о сути психоанализа Фрейда

Фрейд был гением анализа. Он изобрел систему изучения человеческой личности, названную психоанализом, из которой профессиональные консультанты могут почерпнуть много ценного о работе человеческого разума. Он установил, что регулирующие функции разума могут быть приведены в хаотическое состояние актами «подавления», т. е. неискренностью индивидуума с самим собой. Вот как это происходит: id (бурлящие в подсознании страсти и страхи, инстинктивные стремления и различные явления психического свойства) является источником инстинктивных порывов, которые ищут выхода вовне. Но ego, стоящее на пороге сознания и выступающее как посредник между id и внешним миром, осознает запреты общества, не позволяющие выразить данное конкретное желание, и прибегает к какой-либо уловке, чтобы подавить это желание. Действуя подобным образом, ego говорит себе: «Да, я этого вовсе не желаю» или «Я вместо этого сделаю вот это». Дело кончится тем, что данный порыв будет искать выхода в другой форме, но на этот раз в виде невротического синдрома, например, беспокойства, смущения, забывчивости, или в еще более серьезной форме психоза.

При лечении с помощью фрейдовского психоанализа аналитик настраивает пациента на словесное выражение ассоциаций, т. е. на свободный поток ассоциаций. Во время этой «исповеди» аналитик, как охотник в засаде, подкарауливает признаки подавления, когда пациент, например, запнется в самый ответственный момент исповеди, или будет стараться вспомнить что-то забытое, или выкажет явное смущение. Подобное торможение или блокирование указывает на расстыковку в мышлении пациента, на то, что прервался естественный поток инстинктивных стремлений из подсознания в сознание, а оттуда в реальность. Эти симптомы, как буйки, указывают на наличие глубинных психологических конфликтов. Задача аналитика — докопаться до конкретного конфликта, вытянуть его на свет из подсознания, и если это серьезный конфликт, разрешить его с помощью психологического катарсиса. Эта процедура называется абреакцией. Ее конечная цель — устранение путаницы в мыслях пациента, освобождение его от «комплекса» и, таким образом, восстановление функционального единства его разума.

Пациент обретает свободу для поиска наиболее благоприятного выхода в реальность своих инстинктивных порывов. А если такой выход невозможен, пациент, по крайней мере, подводится к осознанному пониманию этой невозможности и к необходимости честного отказа от данного стремления. Главная фаза психоанализа состоит в извлечении конфликта из темноты подсознания на свет сознания, где с ним легче будет разобраться. «Мы приносим пользу тем, — говорил Фрейд, — что замещаем подсознание сознанием и переводим подсознательное на язык сознательного».

Карточка 73

О том, полностью ли предопределено поведение людей

[…] было бы непростительной ошибкой воображать, что можно свести к причинно-следственным механистическим принципам понимание человеческого разума во всех его творческих, часто непредсказуемых, подчас неуловимых проявлениях. В итоге, фрейдовская, по выражению Ранка, «естественно-научная психология» пошла по ложному пути признания абсолютной детерминированности личности.

Подобное признание снимает всякую ответственность с человека. Так вор вправе заявить: «Яблоко украл не я, а мой голод». А как же быть с такими присущими индивидууму свойствами, как целеустремленность, свобода, осознанность решений? Все это составляет основу личности, в чем мы убедимся ниже.

Карточка 74

Об ошибках отнесения человека к категории

В Америке принято отождествлять экстравертный тип со здоровьем, а интровертный — с болезнью. Мы, американцы, в основном считаем себя экстравертами, что объясняется историей наших предков, отважных первопроходцев, и нашей настоящей увлеченностью бизнесом и промышленностью, а также недостаточным вниманием, особенно в прошлом, к занятиям гуманитарно-культурного характера. Вот откуда проистекает простодушное заблуждение, что наш тип личности — самый здоровый тип. Попытка сделать преуспевающего дельца из юноши с артистической натурой, из задумчивого философа или из углубленного исследователя может превратить их в нездоровых людей. Следует, конечно, предостеречь от чрезмерного ухода в себя и отметить, что опасность подстерегает скорее тех, кто слишком интровертен, чем тех, кто слишком экстравертен, потому что в последнем случае уклонившегося наставит на истинный путь и удержит от эгоцентризма само общество. Но главная задача личности — определить свою уникальную роль в обществе.

Самая опасная ошибка, которую допускают профессиональные консультанты — это стремление втиснуть своего клиента в одну из известных категорий, как правило, в ту, к которой принадлежит сам консультант. Допустим, консультант, который в годы учебы не вступал в студенческое общество, считает, что этого не следует делать и его подопечному. Или профессор, который сам работал как вол перед выпускными экзаменами, непременно порекомендует второкурснику забыть о всяких развлечениях и засесть за учебники. Примеры, конечно, упрощенные, но идея ясна: всегда существует опасность того, что консультант будет взирать на клиента со своей колокольни, т. е. руководствуясь своими взглядами, нравственными установками и своей личностной моделью, перенося все это на своего клиента и, тем самым, вторгаясь в его личностную автономию.

Карточка 75

О чувстве вины

Некоторые психотерапевты стараются полностью стереть чувство вины, считая его симптомом заболевания, и упрекают религию за то, что у многих людей чувство вины приобретает патологическую форму. Надо признать, что они правы в том, что чрезмерное чувство вины часто связано с неврозом, а также в том, что непросвещенное религиозное чувство слишком часто порождает в его носителях болезненное чувство вины. Примером может служить один священник, который 27 лет мучился чувством совершенного греха, который оказался абсолютно надуманным и не имевшим места в действительности. Вполне понятно, что Фрейд, сосредоточившись на проблемах пола, считал чувство вины нездоровым, поскольку девятнадцатый век довел до неимоверных размеров чувство патологической вины в отношениях полов. Психотерапевтам и консультантам следует объединиться в своем усилии избавить людей от патологического чувства вины.

Однако невозможно полностью истребить чувство вины, да и не следует этого делать. Часто это чувство является оборотной стороной духовного начала в человеке и как таковое может быть здоровым и конструктивным.

Чувство вины — это осознание разницы между тем, какова вещь, и тем, какой она должна быть. Тысячу раз на дню испытываем мы чувство вины: когда мы проходим мимо просящего милостыню инвалида или мимо валяющегося на улице пьяницы, когда по небрежности или сознательно обижаем другого человека, когда думаем о войне, идущей в чужой стране. Короче говоря, человек испытывает чувство вины каждый раз, когда понимает, что «так не должно быть», когда чувствует противоречие между тем, что есть, и тем, что должно быть, или между тем, что он делает, и что следует делать, между существующей ситуацией и тем, какой она должна быть. Это чувство не следует путать с «совестью» — чувство вины гораздо более широкое свойство человеческого опыта, а совесть только одна из форм его выражения. В примере с просящим подаяние чувство вины не зависит от того, подадите ли вы ему или нет; бывает, что в социологическом плане даже предпочтительнее не давать. Но чувство вины возникает от осознания, что человеческое существо доведено до унижения и попрошайничества, что весьма далеко от нормы или идеала человеческого существования.

Пожалуй, единственным актом в жизни, когда индивидуум достигает полного слияния с самим собой, преодолевая тем самым чувство вины, является акт чистого творчества, в самые напряженные моменты которого художник входит в состояние, близкое к экстазу. Но именно художники очень часто испытывают необыкновенно острое и мучительное чувство вины в отношении своих произведений. Когда художник во власти вдохновения, он настолько поглощен творческим процессом, что в этот момент теряет ощущение времени и реальности. Но когда произведение завершено, художника охватывают два чувства: с одной стороны, удовлетворение и ощущение психологического катарсиса, вызванные творческим порывом, а с другой — омытое катарсисом и от того ставшее еще более выраженным чувство вины. Оно возникает от осознания, что картина не так совершенна, как мечталось, но, самое важное, от осознания, что свершилось нечто величественное, чего художник недостоин. У больших художников часто бывает странное ощущение, что они имеют дело с чем-то опасным. Словно они приблизились к порогу самой Красоты и испытывают то же чувство вины, что испытывали первобытные идолопоклонники, прикасаясь к алтарю Бесконечности.

Карточка 78

Об ограниченной эффективности советов

Надо твердо помнить, что советом человека не переделать. Следует раз и навсегда расстаться с этим заблуждением. Совет и консультация преследуют совершенно разные цели. Поделиться советом может практически любой человек: декан может посоветовать новичку посещать какой-нибудь факультатив, можно посоветовать наиболее удобный маршрут спросившему об определенном адресе незнакомцу. Но ни в том, ни в другом случае речь не идет о личности человека. Здесь не требуется ни глубокого понимания, ни тем более эмпатии. Совет (в его обыденном понимании) носит поверхностный характер и выдается как указание сверху. Он похож на одностороннее уличное движение. Истинное консультирование проводится на более глубоком уровне, и его результаты — всегда итог взаимодействия двух людей, работающих «на одной волне», если можно так сказать.

Психотерапевт ни в коем случае не должен брать на себя роль советчика. В подтверждение этой мысли можно привести много цитат из Фрейда, например: «Более того, хочу вас заверить, что вы ошибаетесь, если полагаете, что совет и руководство в житейских делах являются составной частью аналитического воздействия. Наоборот, мы должны как можно строже воздерживаться от менторской роли. Наша главная цель — помочь пациенту научиться принимать решения самостоятельно».

Консультирование вовсе не предполагает «раздачу советов», ибо это означает вторжение в автономию личности. А мы условились, что личность должна быть свободна и автономна. Поэтому совершенно недопустимо понимать консультирование как выдачу готовых рецептов одним человеком другому. Это невозможно как с этической, так и с практической точки зрения. С помощью выданных сверху указаний невозможно добиться изменения личностной модели. Здесь как нельзя более кстати подойдет поговорка: «Советы достаются нам даром, поэтому и ценятся соответственно». На практике, однако, консультантам приходится давать советы по вопросам, не имеющим прямого отношения к личностным проблемам. Это отнюдь не возбраняется, но следует ясно осознавать, что к консультированию как таковому это не имеет никакого отношения.

Иногда, вполне естественно, совет срабатывает как внушение, которое приводит человека к самостоятельному решению. Но это уже совсем другой процесс, и мы его обсудим ниже. Следует помнить самое главное — решение должно приниматься клиентом. Как точно сформулировал Ранк, «Я считаю, что пациент должен сделать себя тем, что он есть на самом деле, должен хотеть и добиваться этого самостоятельно, без принуждения, без оправданий и без необходимости перекладывать ответственность за это на кого-то еще».

Карточка 87

Книга добавлена 2 февраля 2017 под номером 96

Книга Чарльза Эллиота и Морин Кирби Лассен

«Как получить то, что я хочу»

Книга добавлена 29 июня 2016 под номером 99

Книга Эрика Берна

«Сексуальные игры»

Введение: это безумный мир

Сексом можно заниматься в одиночестве или в группах, или в парах как актом близости, страсти, утешения, обязанности, или просто как способом провести время, чтобы отвратить или отдалить зловещий день скуки, той Скуки, которая является посланницей Смерти и приводит к ней раньше или позже все свои жертвы, либо с помощью болезни, случая, либо добровольно. Потому что правда заключается не в том, что время проходит, а в том, что мы проходим сквозь время. Это не то, о чем они говорили в старые времена, — река, на берегу которой мы стоим и наблюдаем, но море, которое мы должны пересечь, либо в одиноком труде и бдительности, подобно плаванию в шлюпке через Атлантику, либо сбившись в кучу на палубе с машиной и автоматическим пилотом под ней, не имея чем заняться кроме как играть в тот или иной сорт пьяного или трезвого шаффлборда. Лишь немногие величественно скользят под развернутым парусом на люгере или шлюпе или чем-нибудь покрупней, аврал, все на верх! вверх на бизань нашего превосходно оснащенного пятипарусника — единственного когда-либо построенного для плавания по Семи Морям! А еще можно совершить безпосадочный перелет, не слишком беспокоясь о том, что происходит внизу.

В городах и в деревнях есть миллионы птиц, а многие ли из вас с полным вниманием услышали сегодня хоть одну из них? В городах и в деревнях есть тысячи деревьев, а многие ли из вас с полным вниманием увидели сегодня хоть одно из них? Это нескончаемая история про меня самого. Около пяти раз в неделю я ходил из моей конторы на почту в маленькой деревне, где я живу. Я ходил одной и той же дорогой два года, в общей сложности около пятисот прогулок, прежде чем я заметил две лохматые пальмы с кактусом, растущим между ними, на углу, мимо которого я проходил. Я ходил мимо этого шершавого чуда 499 раз подряд, не замечая, что-то вообще там растет, потому что я был поглощен тем, чтобы добраться до почты и получить мою корреспонденцию, чтобы я мог ответить на отклики, чтобы я мог пойти на почту и получить еще больше корреспонденции для ответов. Я закладывал свое время в счет взваленного на самого себя долга, который я никогда не мог выплатить, но мог в любой момент, когда пожелаю, разорвать и аккуратно бросить обрывки в один из мусорных бачков, предусмотрительно поставленных деревенским правлением для того, чтобы я не замусоривал улицы.

Я думал об этом однажды лежа в постели в гостинице в Вене, прислушиваясь к тишине ночи, а потом к первым шорохам жизни на рассвете, медленному утреннему вальсу Вены. Сначала шестичасовые люди выходили танцуя для того, чтобы подготовить дорогу для семичасовых людей, которые готовятся для восьмичасовых людей, которые заботятся о девятичасовых людях. Последние открывают свои магазины и конторы, чтобы торговые и деловые звуки могли начаться в десять, чтобы магазины могли закрыться в двенадцать, чтобы люди могли пойти домой и приготовиться к ленчу, чтобы они могли снова открыть в два и закрыть в пять, чтобы они могли вернуться домой к шести и одеться к обеду в семь, чтобы они могли попасть в театр к восьми, чтобы вернуться домой к одиннадцати и хорошо выспаться ночью, чтобы быть в хорошей форме, когда они снова поднимутся утром в пять, шесть, семь или восемь.

И есть песня про воскресенье, когда они не связаны всем этим, и про то, как в этот день некоторые из них прыгают в Дунай, который является рекой, и несет их в своем течении как не делает этого время. Потому что время не река, а море, которое должно быть преодолено от берега орущего рождения до замусоренного берега смерти. И это не фантазия сочинителей песен, это очарование воды (Nepenthes находится в potamouthanatro), потому что в Вене каждый год около 500 человек убивают себя. Знаете ли вы, какая страна имеет самый высокий уровень самоубийств в мире? Венгрия. Это коммунизм для вас. Знаете ли вы, какая страна занимает второе место в мире? Австрия. Вот демократия для Вас. А поскольку обе они находятся на одной реке, вот Дунай для вас. Кто из коммунистических людей имеет более низкий уровень самоубийств, чем белые демократические американцы, но более высокий, чем не белые демократические американцы? Поляки, вот кто.

Поскольку время не проходит, оно должно быть пройдено, а это значит всегда расписано или структуировано. Что ты просто сидишь, делай что-нибудь! Что мы будем делать сегодня утром, сегодня днем, вечером? Нам нечем заняться. Он ничего не делает. У меня множество дел. А ну, вставай, ленивый бездельник! Не делай ничего, просто сиди там, и за один миллион долларов в час я И миллион? Он стоит того, человек. Заплати ему два миллиона, если можешь. Секс может быть неотъемлемой частью в структурировании времени, несмотря на то, что евнухи находят мало занятий, не правда ли? Старый Абдулла, пресыщенный человек из Европы и Азии, сидящий на Мысе Сераля в поисках возбуждения, — ты не можешь поверить им, они получили руки и все прочее, отрубили свои мошонки, и что хорошего из этого вышло? Секс живет в голове, он не весь заключается в мошонке в любом случае. Ты постигнешь это тяжелым путем, и тогда тебе придется медленно шагать, чтобы удовлетворить свое вожделение и получить Они говорят, что я Абдулла Жестокий, но я имею тонкое чувство юмора, верните меня в старый Стамбул к грубой жизни Золотого Рога, заберите девочек из грязных притонов и верните их в благодетельные гаремы, я имею в виду, из грязных гаремов в благодетельные притоны. Сделай это как знаешь, приятель.

Подразумевая, что есть еще много жизни кроме секса, вы не можете заниматься им все время, вы не можете даже думать о нем все время, животные занимаются им только весной и осенью, а остальное время они едят, едят, едят, кто захочет быть животным? Да здравствует отличие! Отличие, заключающееся в том, что для людей есть нечто более важное, чем насущные потребности (еда, секс, и они думают о нем — отличии — в промежутках между едой и между сексом, и это отличие есть Я, я сам). Больше, чем еды и больше секса (которые необходимы, но не достаточны) я хочу быть Собой и я являюсь Собой. К несчастью, в большинстве случаев это иллюзия.

О родительском программировании

С самого начала человек делает то, что ему говорят. Большинство животных — нет. Это действительно отличие, и как обычно, оно противоположно тому, что люди обычно говорят. Сексуальных мужчин называют (некоторые) животными, в то время как люди по природе сексуальней, чем животные, и несексуальное животное конечно не назовут человеком. Злобных людей также называют животными, но животные не бывают злобными большей частью, даже голодные. И человека называют свободным, в то время как он — самый податливый из всех животных.

Некоторых животных можно натренировать для исполнения трюков время от времени, но не приручить. Других животных можно приручить и также натренировать для исполнения трюков время от времени. Но человек с самого начала и проводит всю свою жизнь, исполняя трюки для своих хозяев: Мамы и Папы сначала, а потом учителя, а после этого любого, кто сможет захватить его и научить подвигам войны или революции или трюкам мира.

Карточка 76

О том, зачем куры высиживают яйца

Простейший пример биологической хитрости мы находим у домашних кур. С сентиментальной стороны история состоит вот в чем. После откладывания яиц она высиживает их с целеустремленной преданностью. Время от времени, с предусмотрительностью повивальной бабки, она переворачивает их так, чтобы живительное тепло ее тела достигало всех частей покрытого кальцием чрева, где подрастает ее семейство. В конце концов, в результате ее постоянства и заботы, вылупляются здоровые цыплята. В этом виде она предлагает человеческой расе чистый пример умного и твердого материнства.

На самом же деле происходит следующее. Вследствие определенных влияний, идущих от желез, после того, как она отложила кладку яиц, ее живот разогревается. Движимая дискомфортом, она ищет вокруг себя подходящий объект, чтобы охладить свою пылающую грудь (см. «наседные пятна» — прим. ЛБ). Она садится на яйца, потому что они прохладные. Однако, через некоторое время она нагревает их и поэтому переворачивает их, чтобы прохладная сторона оказалась вверху, после чего с благодарностью принимает облегчение, которое они ей снова дают. После того, как она повторила это достаточное число раз, яйца лопаются, и она обнаруживает себя, к своему удивлению, перед лицом выводка цыплят.

В самом деле, она была хитростью вовлечена в насиживание яиц, но это сработано точно так же, как если бы она знала, что она делает.

Точно так же люди, играючись в сексуальные игры, могут получать в подарок младенцев, столь же здоровых и крупных, как у тех родителей, что их планировали. Это удобная иллюзия думать, что управляемая железами курица знает, почему она сидит на яйцах, и это удобно для движимых сценарием людей думать, что они знают, почему они делают то или иное.

Карточка 77

Книга добавлена 16 сентября 2016 под номером 95

Книга Эрика Берна

«Лидер и группа»

Предисловие

Эта книга адресована тем, кто связан с группами и сталкивается с проблемами, возникающими в группах. Однако это научная работа, а не руководство для лидеров. Подход примерно такой, как у инженера, которого пригласили для починки бойлера. Инженер отыскал засоренный клапан, сильно ударил по нему, и бойлер заработал нормально. Инженер представил счет на сто долларов. Владелец бойлера сказал, что это многовато для одного удара молотком, и предложил пересмотреть счет. Тогда инженер написал: «Удар по бойлеру молотком — 1 доллар. Знание, куда именно ударить, — 99 долларов». То есть 99 процентов текста отведено практическому пониманию того, как организовать работу группы, поскольку именно это знание делает возможным ее нормальное функционирование.

Исследование основано на изучении, наблюдении и участии в деятельности множества групп на протяжении девятнадцати лет, а также на руководстве работой групповых терапевтов и консультировании лидеров самых различных организаций. Сюда входит опыт свыше пяти тысяч изменяющихся ситуаций в армии, флоте и администрации по делам ветеранов, в больницах штата Калифорния, в исправительной системе этого штата, в муниципальных, окружных и частных агентствах, а также в Калифорнийском и Стэнфордском университетах. Большие возможности для наблюдений предоставляли также повседневная жизнь и участие в частной психиатрической практике, политике, спорте, религии, образовании, науке — наблюдения черпались и в суде, театре, в буфете и у лагерного костра. Идеи, представленные здесь, с самого первого своего опубликования обсуждались в основном в Сан-Франциско: в клинике душевного здоровья ветеранов, в больнице Маунт Сион, нейропсихиатрической клинике Лэнгли-Портер, Стэнфордской психиатрической клинике, в отделе исследований человека исследовательского центра Форт Орд, а также на Сан-Францисском семинаре по социальной психиатрии, где терапия лечебных групп исследовалась наиболее систематически.

В первой части создается модель группы, основанная на исторических и современных наблюдениях и иллюстрированная практическими приложениями. Во второй части в качестве примера анализируется одна группа — во всех подробностях единичного группового собрания. Третья часть рассматривает реального индивида как члена группы и организации, его проблемы, тревоги и действия в разных ситуациях, когда он сталкивается со сложностями личностных взаимоотношений. Эта часть основана на принципах трансакционного анализа, которые полнее рассматриваются в моей предыдущей книге «Трансакционный анализ в психиатрии». Четвертая часть включает сведения для группового терапевта и некоторые примеры из консультационной практики. Имеются также два приложения, одно — посвященное литературе по групповой динамике и другое — о классификации социальных агрегаций. Язык настолько прост, насколько позволяет характер работы.

Выживание группы и ее силы

Выживание группы

Самое главное в каждой группе — это сам факт ее существования. Группа, перестающая существовать, становится историческим явлением, как Древний Египет или Ассирия. Поэтому самая главная забота каждой здоровой группы — выжить как можно дольше, во всяком случае, до тех пор, пока не выполнена задача. Стандарты здоровья для группы, как и для организма, — долговечность, эффективность и способность к росту. И очевидно, что самый главный из этих стандартов — выживание.

Есть два вида влияний, которые могут угрожать существованию группы: разрушительные силы снаружи и дезорганизующие силы изнутри. Устранение этих угроз должно иметь приоритет перед всем остальным. Энергия, с которой отражаются эти угрозы, зависит от того, насколько сильно члены желают сохранить группу. Даже в спокойные времена большинство групп должно направлять часть своей энергии на поддержание порядка. Такой задачей нельзя пренебрегать сколько-нибудь долго, как показала забастовка полиции в Бостоне много лет назад. Таким образом, в борьбе группы за выживание следует учитывать три силы: внешние посягательства, внутреннее возбуждение и противостоящую им силу группы.

Карточка 123

Книга добавлена 4 сентября 2016 под номером 94

Книга Рональда Поттер-Эфрона

«Стыд, вина и алкоголизм: клиническая практика»

Отличие стыда от вины

Стыд и вину часто путают […] Самый простой способ различить их — помнить, что стыд затрагивает центральную идентичность клиента, его целостную самость. В противоположность этому, вина относится к его специфическому актуальному или планируемому поведению. Стыдящийся человек думает: «Как Я мог совершить это?», а виновный: «Как я мог совершить Это?».

Стыд — это болезненное состояние осознания своей базовой дефективности как человеческого существа, тогда как вина — это болезненное состояние осознания, которое сопровождает […] попрание субъектом общественных ценностей и правил.

Карточка 71

Книга добавлена 30 января 2017 под номером 91